Читаем Сезон бойни полностью

Я проснулся, словно от толчка.

– А?

Стук в дверь повторился.

– Джим!

– Уходи.

Вместо этого дверь открылась. Лиз встала на пороге, но в комнату не вошла. Я перекатился на живот и уставился в окно.

– Что? – громко спросил я.

– Ничего.

Ее голос звучал странно. Страннее, чем обычно.

– Что, забыла повернуть нож?

– Джим, не надо, пожалуйста.

Я перевернулся на спину и посмотрел на нее. Лучи заходящего солнца косо пронизывали комнату и обливали Лиз золотым светом. Ее волосы блестели, как расплавленная медь, а кожа светилась изнутри, она вся излучала ангельское сияние. Мне было больно даже просто глядеть на нее.

– Что тебе надо?

– Не знаю.

Долго, мучительно долго тянулось время, а она все стояла, растерянная и смущенная. Ее взгляд блуждал по комнате. Сначала он остановился на дальнем окне, потом перешел на потолок, скользнул вниз по стене, на самый наикратчайший момент задержался на мне и снова быстро уплыл в сторону.

– Мне просто не хочется быть одной. Я пожал плечами.

– Мое общество лучше, чем одиночество? Я должен расценивать это как комплимент?

– Джим, при желании ты можешь быть невероятно добрым и сострадательным.

– После всего, что ты наговорила, мне кажется, ты ищешь сострадания не по тому адресу. Хватит и вибратора.

Она вздрогнула, но, надо отдать ей должное, устояла.

– Я вовсе не хотела сделать тебе больно.

– Нет, хотела. Ты хотела поквитаться со мной. Я много раз делал тебе больно. Ты копила все свои обиды, а потом извергла на меня Везувий. Я был слеп, как крот. Все сказанное тобой – правда, я заслужил твой гнев. Но не отрицай, Лиз, ты хотела побольнее уязвить меня, отомстить за свою боль. И ты преуспела в этом. Так больно меня еще ни разу не били. Так что, пожалуйста, уйди и оставь меня в покое…

– Мне страшно. Я одинока. Мне надо за кого-нибудь держаться. И ты единственный человек… – Она дошла до середины комнаты и остановилась.

Я сел и уставился на нее в упор.

– Не верю. И это ты заявляешь, что я занимаюсь саморазрушением? Что здесь, черт возьми, происходит? Только недавно ты говорила, что больше не хочешь меня видеть. Говорила о каких-то обидах, настолько оскорбительных, что ты их никогда не простишь и не забудешь. Вот что ты мне говорила.

Я резко вскинул руку, чтобы удержать ее от ответа – а себя от дальнейших слов.

Чем я занимаюсь? Больше всего на свете мне хотелось оказаться в объятиях Лиз Тирелли… в постели Лиз Тирелли. Мне нравилось смотреть в ее глаза. Я любил смешить ее. Любил, когда она ловила ртом воздух, охала и хихикала. Так какого дьявола я так груб с ней?

– Что? – спросила она.

Я покачал головой, не в силах говорить. Невысказанные слова застряли в горле. Я с трудом сглотнул, закашлялся и стал бить себя по груди. Лиз быстро прошла к бару и, вернувшись со стаканом пузырящейся холодной минералки, насильно всунула его в мою руку и осторожно поднесла ее к моим губам. Я не мог отказаться и выпил воду, даже не почувствовав вкуса. Она продрала мне горло, как сырой песок, но после этого я снова мог говорить. Поставил стакан на стол рядом с кроватью и поднял на нее глаза.

– Не надо объяснять мне. что здесь стоит на кону – для всех. И в особенности для нас с тобой. Может быть, именно поэтому я так и злюсь. Все вышло из-под контроля, и перспектива потерять все пугает меня не меньше твоего. Но больше всего я страшусь потерять тебя. Иногда это настолько меня пугает, что я не могу даже вздохнуть и начинаю дрожать так сильно, что мне кажется, будто я умираю. – Даже рассказывая об этом, я начал нервно подергиваться. Осторожно набрав в грудь воздуха, я перешел к следующей мысли: – Понимаешь, я прилетел в Панаму, так как думал, что, может быть, у нас еще есть шанс. А потом я попал на этот долбаный летающий кошмар и получал оплеуху за оплеухой. Единственным человеком, поговорившим со мной по-человечески, был симпатичный маленький стюард – но ему за это платят.

– Это тот, что с симпатичной попкой?

– Я не обратил внимания.

– Зря. Они носят обтягивающие шорты.

– Ну, тогда у них всех, наверное, симпатичные попки. Хотя да, у Шона приятная задница. Стройные ноги. Милая улыбка. Но он – не ты. Мне не нужен секс. Во всяком случае – не из сострадания и. уж точно, не оплаченный заранее. Все. что я хотел с того самого момента, когда прибыл сюда, – это сесть с тобой, как бывало, и просто обсудить все. Ну и, в конце концов, мы поговорили – да так, что я до сих пор подумываю, не вызвать ли мне врача.

В этот момент она протянула руку и положила ее мне на плечо – легонько, словно боялась дотронуться до меня. Запах ее духов был дурманящим, галлюциногенным. Он навевал видения, от которых я испытал такую боль, что меня затрясло. Я прикрыл глаза от кричащего соблазна, потом открыл их и мягко снял ее руку.