Читаем Сэвилл полностью

Склон был обращен к поселку. Прямо под ними за деревьями смутно виднелись отстойники, болото и темный силуэт газгольдера. Огни поселка тянулись до террикона и копра, над которым поднимался беловатый столб дыма. Дальше за шахтой неровные цепочки огней обрисовывали теперь холм с церковью и старым господским домом.

Он сел рядом с ней.

— Я тут играл, когда был маленьким. — Он показал вниз. — Давным-давно. У нас была хижина. Мы прятали в ней еду и всякие вещи. И еще устраивали ловушки для тех, кто на нас нападал.

— А кто они были такие? — спросила она. — Которые нападали.

— Да они же так ни разу и не напали.

Она засмеялась, откинувшись назад, и расстегнула пальто. На ней была блузка с юбкой.

— Лучше сядем на него, — сказала она. — Оно больше твоей куртки, и тебе теплее будет.

— А! — сказал он. — Мне и так хорошо.

Но она все-таки встала, сняла пальто и расстелила его на земле между ними.

— Тебе нравится твоя школа? — спросил он.

— Ну ее, — сказала она. — Я все равно в будущем году брошу учиться. Мне надо идти работать. Мама развелась, ты, наверное, знаешь, а отец ей алиментов почти не платит.

Она сидела, подтянув колени к подбородку, обхватив их руками, и покачивала головой. Ее глаза были рассеянно устремлены вниз, на туман в темной Долинке.

— А что случилось с вашей хижиной? — спросила она.

— Не знаю, — сказал он и тоже посмотрел на Долинку. — Развалилась, наверное.

Она откинулась назад, легла, опираясь на локоть, и поглядела на него снизу вверх. Ее лицо пряталось во мгле, темные глаза были почти неразличимы, рот стал темной полосой. Это словно была уже не она, не она прежняя.

Он прилег рядом, и она, выпрямив руку, опустила голову на пальто.

Он почувствовал под ладонями тонкую материю блузки.

Она приподняла голову. Их губы беззвучно сомкнулись.

— А у тебя много девочек было? — спросила она, когда он наконец отодвинулся.

— Да нет, — сказал он. — Не очень.

Она улыбнулась. Ее лицо у его плеча повернулось, остались только одни глаза, поблескивающие в темноте.

— А почему ты спросила?

— Ну, ты так обнимаешься, — сказала она.

Она снова закрыла глаза, приподняла лицо, и, притянутый этим движением, он прижался ртом к ее рту.

Ее язык скользнул между его губами.

— Действует? — сказала она и прибавила, осторожно отодвинув голову: — Ну, там, и вообще.

У его пояса заерзали пальцы, и через секунду он почувствовал, как по его животу скользнула холодная ладонь.

— Нравится? — сказала она и добавила: — Дай руку.

Он ощутил мягкую гладкость кожи, потом шершавость.

Он оцепенел, словно пригвожденный к земле. Она еще глубже засунула язык ему в рот и тихонько стонала, подергиваясь всем телом.

В кустах выше по склону послышалось какое-то движение, она замерла, потом отодвинула голову.

— По-моему, за нами подглядывают, — сказала она. — Ну и пусть. Что нам, тут полежать нельзя!

Они отодвинулись друг от друга и лежали, глядя вверх. В кустах было тихо.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала она. — Мне все равно уже пора, — добавила она. — Я ведь только на час ушла.

— А мы еще увидимся? — спросил он.

— Когда захочешь. Мне удобнее всего по средам и еще по четвергам. Я тогда обычно захожу к подруге.

— А в другие дни я мог бы встречать тебя на остановке, — сказал он.

— Да, конечно, — сказала она без особой охоты.

Она подняла пальто, он куртку. На секунду она прижалась к его плечу.

— Мы всегда можем найти какое-нибудь удобное место, — сказала она и, закрыв глаза, придвинула к нему лицо, а потом пошла по тропке, которая вела между заросшими отвалами к шоссе. На склоне над ними скользнул смутный силуэт.

— Тут, наверное, всегда кто-нибудь бродит, — сказала она. — Слишком близко от поселка.

Они выбрались на шоссе и до первых домов шли обнявшись. Перед первым фонарем она опустила руку, а когда они вошли в круг света, повернула голову и нахмурилась.

— Посмотри-ка, — сказала она. — У меня все в порядке? — Она застегнула пальто, поправила носки и, улыбаясь, ждала, пока он ее оглядывал.

— Два-три пятна на спине, — сказал он.

— От травы? — сказала она.

— Глина, — сказал он.

— А! — сказала она. — Это отчистится.

Она дернула ленту, и волосы рассыпались у нее по плечам. Моргая от света, они прошли мимо кинотеатра, мимо дверей Клуба, где шумели шахтеры, и добрались до угла ее улицы, не встретив никого, кто ее знал бы.

Она быстро придвинулась к нему, чмокнула его в щеку и, ничего не сказав, пошла по улице. Он смотрел, как она проходит через круги света под газовыми фонарями, потом из черной тени донесся звук захлопнувшейся двери.

Они встречались раза два в неделю, уходили в поля и рощи за господским домом, лежали в темноте под живыми изгородями или среди кустов где-нибудь в лесу. Иногда она снимала юбку, расстегивала блузку, спускала ее с плеч и глядела на него снизу вверх — неясная белизна на фоне черной земли. Она протягивала руки, приподнималась, обнажая грудь, обнимала его за шею.