Читаем Североморье (СИ) полностью

      Но вскоре выяснилось одно но... Очень важное. Магическая защита замка и Лучезарного Королевства исчезнет со смертью последнего Лучезарного или Лучезарной, а точнее, светлого Лучезарного мага. Тогда Гонд и его союзница поняли, что дети Короля выжили! - хрипло выдохнув, она практически пронзила нас взглядом - мои руки взмокли, с трудом дался мне следующий вздох, - но как их найти? Найти, чтобы убить, естественно. Тогда Гонд убедит народ в своем праве на трон, а его союзнице развяжутся руки по всем направлениям. И мир ввергнется в хаос...Союзница Гонда в Лучезарное попасть не могла, за просторами Королевства след их терялся - значит, нужны маги в самом Лучезарном, чтобы увидеть следы детей, и где их убежище... В замок стали сгонять всех магов - с требованием открыть все двери, и найти детей. Погнали и меня. Правда, быстро отцепились, я травница, обладаю простейшими магическими способностями, но я не поисковик...Но того, что я увидела, мне никогда не забыть...Там происходила кровавая резня - если маги не могли открыть двери во внутренние покои замка Лучезарных, и не могли найти детей, их уничтожали, забирая силу... Пока понятно?' - выдохнула Аравела, переведя дух. С трудом глотнув, мы зачарованно ждали продолжения... Немного помолчав, она продолжила: 'Сила замученных магов бесследно исчезла, но есть нехорошее подозрение, что попала она прямиком к союзнице Гонда. Но лучше об этом не думать... От магов потом банально избавлялись, поговаривают, тела выбрасывали прямо в море...Что можно добавить, за короткое время были уничтожены почти все маги, лишь некоторым удалось исчезнуть, Гонда прозвали 'лютым', 'нелюдем'. Ситуация обострилась до предела, Гонд на границе оставил небольшие армейские соединения, остальная же армия была брошена на подавление восстаний... Приехав однажды в монастырь, он приказал привезти в замок всех монахинь, не старше двадцати шести лет...Зачем? Не проповедь же ему читать...После его отъезда мы отказались открывать ворота отряду гвардейцев, они уехали, пригрозив вернуться. Мы понимали, что с этого момента на нашей жизни ставится жирный крест... И не ошиблись, смертный приговор был подписан Гондом через сутки...Нас предупредили добрые люди, и мы успели исчезнуть...'. 'Это я виновата, Аравела, это...Теранто, он привел стражников' - с трудом вымолвила Вэй, вытирая рукавом слезы. 'Да нет, дорогая, просто время пришло...' - и резко замолчала; рядом с повозкой, в свете луны четко стал виден силуэт всадника...

      Теранто.... Любопытство вспыхнуло во мне с новой силой - 'Вэй, расскажи, что было, когда меня увезли в повозке?'. 'Ничего...'. 'А поподробнее...'

      'Ну, я страшно испугалась, когда на тебя накинулись, бросилась на стражника, но не добежала. Теранто... он сгреб меня в охапку, отнес в сторону...От тебя стражников отогнал... Потом подошел и усмехнувшись сказал, что когда нас увидел, сердце у него болеть начало. Никогда не болело, а тут вдруг заболело...'. 'Ну, вполне естественно' - негромко проронила Аравела. 'Что естественно?' - уставились мы на нее. 'Естественно, что заболело. Сердце, плененное черной магией, при освобождении начинает болеть, оно начинает чувствовать, оживают эмоции...'. 'Чего? При освобождении? Аравела, объясните наконец нормально'. 'Елена, наберись терпения. Скоро все узнаешь, обещаю'...

      'Вэй!' - она посапывала, уткнувшись головой в колени. Мои глаза вмиг отяжелели; и тут острый локоть в бок и шипение в ухо: 'Ну, слушать будешь'. 'Ты же спишь...' - с трудом выдавила я. 'Не сплю я, думаю все... Слушай, он сказал про сердце и посмотрел так...ну, прям замерла я. Нахмурился потом, сказал, чтоб я с места не сходила, и ушел. Лошадку привел, хорошую... Я сказала, что мне в Алонр надо, позарез. Потом охранные отряды приехали, разобрали людей, страшно было, кричали все. Их били, связывали руки-ноги, и вперед, в колонну. Я смотрела на его непроницаемое лицо, холодные окаменевшие глаза, скрещенные руки на груди, действительно не понимая, как так можно, спокойно, без эмоций, стоять и ждать, пока разберут людей! Он будто льдом стоял закованный! И вдруг обернулся - а на лице гримаса боли, понимаешь, впервые я увидела страдание!' - Вэй притихла, глядя в темноту....