– В первую очередь – тебе. А на счет других – слушай, если ты это нарисовал карандашом, на какой-то непонятной бумаге, так, что это впечатляет, то… – Марк покачал головой – Думаю, твои работы будут интересны.

– Я как-то не знаю…ну рисую. Мне говорили, что у меня хорошо получается. Я с этим не спорил. Но жизнь здесь не располагает…к творчеству. Здесь другие ценности.

– А ты, вообще, как учился рисовать? Сам или читал, что-то?

– Да куда там…У меня-то и образования так такового и нет. 3 с половиной класса городской школы…

– А здесь ты как оказался? – Марк знал ответ наперед.

– Меня Данил забрал, когда мне было 11. – Сеня напрягся – Ну, я осиротел, и …ну, короче, забрал меня Данил к себе.

– Ты извини, если я, что-то лишнее спросил. И за то, что сорвался извини. Вообще, я действительно врач, и это такая практика…принудительное лечение, так сказать. Но все немного вышло из-под контроля…

– Все нормально…Мне самому не надо было нарываться…

– Зато мы знаем, что ты смертельно не болен. И раз уж я прибег к врачебной практике, то надо заканчивать…

– Не понял?

– Ну раз уж я начал помогать, то надо помогать до конца. Тебе же надо в город?

Сеня удивленно поднял брови.

– Чего ты смотришь? Хочешь к своей подружке?

Сеня кивнул.

– Тогда иди.

– Но я просто так не могу…работа…

– Можешь. Я скажу, что тебе надо срочно в город к врачу. Что у тебя очень плохая болезнь и тебе надо к городскому врачу. Тем более, как я понял, в лагере пока нового врача нет и лагерь в нем особо не нуждается, что странно…

– Почему нет? Есть.

– Ты про Тбена?

– Нет, про Тбена уже все знают. Есть еще Никола. Худощавый такой дед, в главном здании живет.

– Ничего…я скажу, что тебе только в городе помогут. Так ты пойдешь?

– Конечно.

– Хорошо. А. И, совет: по сортирам, к тому же так часто не надо…ну ты понял. Конечно, тут никакого настроения не будет.

– Ладно…так мне идти собираться?

– Сейчас вместе пойдем. Ты собирайся, а я наедине с Данилом поговорю, и скажу, чтобы не приставал…

Сеня закивал.

На ходу Марк сказал:

– И на счет моих слов, про художество, ты действительно подумай. Я серьезно. Видно же, что тебе здесь не место. Там, кстати, если захочешь, и образование подтянуть можно будет.

– Я правда подумаю. Как тут говорят – прорубать дорогу в желанную жизнь.

– Это же необязательно понимать буквально. Я именно про «прорубать».

– Видимо да.

Здесь Марк задумался на счет Перто.

Марк и Сеня зашли в дом, окончательно подняв уставшего кузнеца с кровати. Марк сказал Сени идти собираться и вывел Данила на улицу:

– Короче, все так как ты и думал. Парень развлекся, получил впечатлений, а в довесок и подарок на всю головку. Я его отправил немедленно в город к врачевателю, а то там уже запущенная стадия, хорошо, что обнаружилась не слишком поздно.

– Ну в принципе, я не удивлен, но перед тем, как его отправлять надо было сказать мне.

– Так, а вот ты сейчас сам ему вообще ничего не говори. Парень сейчас очень напряжен, тем более тема-то щепетильная, поэтому не трогай его. Вообще. Никак.

– Ну…как? – Данил в непонимании возмутился.

– Тише. – Марк перешел почти на шепот – Вот так. Я и так потрудился, чтобы все это узнать. Там все серьезно. Без шуток.

Из хижины вышел собранный Сеня. Марк кивнул ему. Данил, дезориентированный Марком, просто стоял неподвижно. Сеня кивнул в ответ и направился к воротам.

– А как ты это сделал?

– Я же врач, я умею с людьми работать.

Данил закивал.

– А что там на счет нашего дела?

– А …ну конечно…сейчас начну. 3-4 дня надо будет подождать, такая работа обычно делается не меньше недели, а то и месяц, но ты парень хороший, буду сейчас только с твоим мечом работать. – сказал Данил, все еще не пришедший в себя.

Обеденное время подходило к концу, и Марк не стал его пропускать. И поскольку Марк подошел к тому времени, когда все почти разошлись, ему достался пустой зал, если не брать в расчет двух парней, сидящих в углу, и остывшая еда.

Закончив с едой, Марк не стал покидать харчевню и погрузился в мысли. Его не оставляла мысль о том, что было бы, пойди он в академию искусств, хотел бы он жить искусством или все же ему стоит заниматься чем-то «глобальным».

Также он вспомнил, о чем задумался во время разговора с Сеней: прорубать дорогу в желанную жизнь.

«И ведь действительно – необязательно противостоять власти, чтобы иметь желаемую жизнь.» – думал Марк – «Я про то, что, в-первую очередь, человек должен бороться с самим собой и с более приземленными обстоятельствами. Тогда все упирается в амбиции. Тот же Сеня. Он может жить хорошо и при сегодняшнем устое. Но, с другой стороны, у всех нас есть враг в лице несправедливости. Да…каждому свое. Я бы не смог просто смириться.»

Чтобы отвлечься от надоедающих, цикличных мыслей, Марк стал вспоминать свои годы до института, свои подростковые годы. Он любил эти воспоминания, считал ту пору самой счастливой в своей жизни, он находил эти воспоминания успокаивающими, они имели свойство расслаблять ум.

Так Марк просидел до вечера. Можно было подождать еще чуть меньше часа и съесть горячий ужин, но парень предпочел сходить на тренировку к Ронису.

Раздел 9