Читаем Северная граница полностью

Появление разделяющей соперников части барьера послужило сигналом того, что до начала схватки остались считанные секунды…И если кто-то все же пропустит сначала возникновение данной пелены, а потом её исчезновение, слишком глубоко углубившись в себя, то сам виноват. Но буквально плавающий уже в десятках литров воды Олег совершить такую ошибку в принципе не мог, ибо оперся на псевдоматериальную стенку, отделявшую его половину поля. Головой оперся, как самой бронированной частью организма, ведь древний шлем пусть и несколько уступал в эффективности сломавшейся кирасе, но заметно превосходил остальную амуницию, и несколько секунд должен был продержаться в потоке драконьего пламени даже при отсутствии жидкой защиты. Боролся с гравитацией чародей при помощи вшитых в тело левитационных пластин, взлетев над полом…Правда, невысоко, где-то на сантиметр. Люди обычно не так уж часто смотрят себе под ноги или в небеса, которые здесь замещались не сильно высоким потолком, а потому атака на не совсем стандартном уровне могла получить некоторое дополнительное преимущество за счет эффекта неожиданности. Зависнув живой стрелой параллельно полу с топорами в обеих руках и крепко удерживаемой склянкой душевного яда в левом рукаве, Олег подготовился к молниеносному броску, удерживая вокруг головы и груди водяной кокон, пусть и оттягивающий на себя большую часть концентрации, но зато постепенно прибавляющий в объеме и плотности. Зачарованное ружье и магический посох сегодня были с ними и исправно висели на спине, но имелось у оракула-самоучки такое предчувствие, что вдобавок к опасности заклинаний противника на средней дистанции колупать его броню при помощи дальнобойного вооружения или доступных Олегу фокусов придется долго. Все-таки именно на отражение разной быстролетящей пакости и были по большей части рассчитаны разнообразные защитные амулеты и артефакты.

Разделяющий противников барьер рассеялся не совсем мгновенно, но когда Олег почувствовал, что его голова начала смещаться вперед, то усилием мысли заставил вшитые под лопатки пластины метнуть его тело словно снаряд, проламывая истончающуюся преграду. Однако огромные огненные зубы, сомкнувшиеся на окружающем чародея водяном коконе, все равно оказались быстрее, пусть и совсем чуть-чуть. Севастьянов тоже использовал время с толком, доказательством чего служил сотканный из пламени драконий череп, попытавшийся сходу раскусить капитана «Тигрицы» будто орешек. В месте соприкосновения двух враждебных стихий ударили во все стороны струи пара, жидкость кипела и испарялась литрами, утратившие стабильность клыки потрескались, а парочка даже рассыпалась от натуги. Но все же атака оказалась успешнее защиты, и творение пироманта смогло нанести своей цели ущерб…Незначительный. Олег прорвался через творение волхва, как пьяница сквозь костер, на котором зажарились шашлыки. С хрустом, выдранными из бронированной одежды клоками, подпалинами на полированном металле и легким запахом паленого мяса, источающегося теми участками тела, где чары все-таки сумели пробить бронированную скорлупу. Однако ничего критически важного у волшебника не пострадало, пару десятков царапин на ногах, плечах и спине, сопровождающихся ожогами второй-третьй степени, он бы легко пережил даже будучи обычным человеком, благо площадь и глубина этих ранок редко превышала парочку сантиметров.

— Эта драковидная фиговина определенно способна меня разжевать, — мысленно констатировал чародей, врезаясь головой в прямоугольный барьер, окружающий полусферой фигуру соперника на расстоянии примерно метра от тела волхва. Ответственность за работу данного волшебства несли, скорее всего, десять или двенадцать небольших светящихся разными цветами пластинок, выложенных по кругу вокруг ног Севастьянова. Состоящая не то из пылающего электричества, не то из подожженных молний преграда была хороша. Она выдержала не только таранный удар головой в древнем шлеме, но также и одновременную активацию всех четырех вшитых в тело капитана «Тигрицы» артефактов. Луч концентрированного света от неё отрикошетил, конус холода потушить ничего не смог, сотканное из магии лезвие, изнутри распоровшее ботинок чародея, оставило после себя лишь незначительную трещину, которую гравитационная аномалия расширила, но явно недостаточно, чтобы в образовавшуюся дыру прошла рука с топором. — Если не перейду в партер, то точно в спину вцепится.