Читаем Север Северище полностью

Дух минувших дней хранили,

Вечно промысловики.

Чтили нравственнные силы.

Дебри, что с рожденья милы,

Знали, как зверей тайги.

Мы стальною песней – веткой,

Нареченной Ивдель-Обь,

Разбудили, как брегетом,

Кедр замшелый, ягель светлый,

Оседлав болота, топь.

Ширь сибирской жирной стужи,

Злого ветра, хищных лап

К экономике на службу,

Наполняясь шумом «Дружбы»,

Строевой сосной пошла.

Страстно стали леспромхозы

Говорить на всю страну,

Отправляя на колесах

Годы в кругляках и тесе,

Стольких дружную весну!

Н о в ы й р а й о н

В хвоистой ханты-мансийской

Цепенеющей дали

Родился район Советский.

И Урай, и тундра близко,

Где и нефть, и газ нашли.

Я приехал – новой жизни

Начинался только след.

Трех годков район лесистый

Развивался очень быстро.

Съехался туда весь свет.

Москвичи и ленинградцы,

Ненец, чукча и бурят,

Украинцы и кавказцы –

Каждый мог там оказаться,

Но тюменский гуще брат.

Жизнелюбья дух высокий

Я почти у всех встречал.

Сорок с лишним тысяч стойких

Прилетели, как сороки,

Отовсюду в холод, в даль.

Юность их объединяла,

Романтический порыв.

Столько молодых, едва ли,

Вместе часто мы встречали.

Век такими и красив.

Повезло мне с ними сжиться,

Мудрость огненных постичь.

Не такие ль за столицу

В сорок первом вышли биться,

В город фрица не пустив?

Кто-то лучше, кто-то хуже –

Всякий прибывал народ.

В общем же – другой не нужен:

Человечный, смелый, дружный –

Он таким во мне живет.

Д е р ж а в н а я п о с т у п ь

Прогремел район трехсменкой,

Что ввели тогда в лесу

Лесорубы хватки редкой.

За одну лишь пятилетку

Проложили всем стезю.

В глубине лесной поселки

Вырастали, что грибы.

Неизвестная сторонка

Голос подавала звонкий.

Зарождался новый быт.

Лесорубам лесоводы

Не хотели уступить –

Хозрасчет ввели свободно,

Отрасли другой уж гордость…

ЛДК встал, знаменит…

Нефте- и газопроводы

По седой тайге вели.

Все менялось год за годом –

И хозяйство, и природа

Северной моей земли.

Е г е р ь  П а в е л

И дела, и люди рядом

Ярко в памяти встают.

Коль писать о жизни правду,

Рассказать о Павле надо,

Несколько найти минут.

Он в заказнике бобровом

Егерем тогда служил.

Непрактичный, небедовый,

Не владевший крепким словом,

Мягкой очень уж души.

На кордон к нему далекий

Я и ездил, и летал.

- Арантур! – скажи,

 и столько 

Оживет красы высокой,

Если в тех бывал местах!

Это – озеро. Такое –

Растревожит хоть кого.

И – громада, и – лесное,

Наполняло чистотою,

Крепостью не одного.

В нем, вокруг кишмя кишело

Рыбы, птицы и зверья.

Браконьеры то и дело

Павла-стражника умело

Надували – понял я.

Бизнес делали ворюги

На его ко всем любви.

Кто прикидывался другом,

Кто любителем округи,

Мерзости творя свои.

Из-за доброты и горькой

Личная судьба была.

Все имел: жену, ребенка,

Книжные в квартире полки –

Потерял в урмане зла.

И не сделал вывод строгий,

Беды пережив, потом.

Тип – доверчиво-убогий.

Надо ж добрым стать, как боги:

Лишь в могуществе своем.

Как и шло к тому: печально

Завершил короткий путь.

Труп его нашел начальник

В непролазных мхах случайно.

Схоронили как-нибудь.

П р е с т у п л е н и я в л е с у

Преступления лесные

Я обязан описать…

Да, деяния такие

Будто нянчила Россия,

Как своих детишек мать.

Миллионы кубометров

Древесины первый сорт

Были пущены по ветру.

Например, зимой и летом

Жгли горбыль и прочий «сор».

Деловой горбыль, который

Жителям безлесных мест

Нужен, как на фронте порох,

Для Госплана был не дорог

И не числился как лес.

Если ехало начальство

Из Москвы на Ивдель-Обь,

То аврал вдруг начинался:

В землю ценности и баста!

Хоронили словно гроб.

За такое шли награды.

Получил бульдозерист

Тысячи рублей однажды.

Зарывал же – это страшно! –

Чистую в округе жизнь.

Откомлевка и вершинник,

Сучья, пни, кора, опил,

И березы, и осины,

Сломыш, если не предлинный,

Всяк о них совсем забыл.

Их товаром не считали,

Словно пыль на большаках.

Древесиной той подняли

И на метр, и на два дали –

Валки был велик размах.

Что ж как в чащи вгрызлись пилы,

Не спустили сразу план

Превращать отходы в плиты

Иль в товар другого вида?

Почему он не был дан?

Вместо этого заслуги

Возглашались горячо

Крупные лесной науки:

В дело, мол, пустить не штука

И хвоинку, и сучок.

Вынесем всему оценки,

Иначе нас хаос ждет.

Что юлить? Весьма нередко

Гнид не замечали века,

Жулик получал почет.

Мы о том сказать открыто,

Чтоб очиститься, должны.

Пусть живет свинья корытом,

Чавкая жратвою сытной,

Мы – творцы родной страны.

Н е к о г д а – т о ж и т ь - с е й ч а с

Жить не завтра, не когда-то,

В свой, а не в химерный век –

Принцип северного братства.

Пусть имел не все, что надо, -

Все, что можно, человек.

Возводили не времянки –

Капитальное жилье

С отопленьем, светом ярким,

Душем и чуланом всяким.

Конькобежцам – крытый лед.

Фермы строили, теплицы,

Стадион, ДК, бассейн,

И музшколу, и больницу.

Наших благ иных в столице

Кое-кто не знал совсем.

Думаю, что человеку,

Коль он «друг, товарищ, брат»,

Стыдно сказочные реки

Обещать в разумном веке –

Он обычным больше рад.

Сделай все, что только можно,

Для того, кто рядом, вот, -

И в любой дали таежной

С настроением хорошим

Он, как сам я там, живет.

К и с л о р о д с у д ь б ы

- Москвичи - счастливые люди.

 Фраза из разговора.

Коль в Москве прописан, значит

Нет ни горя, ни нужды?

Часто все идет иначе.

Без квартиры, денег, дачи