Читаем Север помнит (СИ) полностью

Им повезло, что они упали ногами вниз. Джорах почувствовал сильный удар, и вот они уже под водой. Он не закрыл глаза, но ему удавалось разглядеть только белую пену и раздробленные осколки солнечного света, пронзающие мутную воду. Глаза слепило и жгло, но это было ничто по сравнению с болью, которая охватила все его тело, когда морская вода хлынула в открытые раны. «Сыпать соль на раны» - эта фраза раньше для него была просто образным выражением; только сейчас он понял, что это значит. Джорах изо всех сил старался не кричать – если он откроет рот, то утонет.

Он чувствовал, как Дени отчаянно барахтается, стараясь выплыть на поверхность, и тоже начал всплывать. Путь наверх оказался дольше, чем он предполагал: рухнув с такой высоты, они погрузились на несколько морских саженей в глубину. Грудь сдавило, раны горели. Наконец, с силой отталкиваясь от воды, он пробил головой волны и с радостью вдохнул горячий воздух, напоенный ароматом пальм. Океан приятно холодил тело, хотя мучительная боль никуда не исчезла.

Дени, задыхаясь, всплыла рядом с ним. Ее серебристые волосы потемнели от воды и прилипли к плечам, так что Джораху сразу вспомнились русалки. Он перевернулся, все еще отплевываясь.

- Сюда, моя королева, - прохрипел он, - нам придется плыть.

Он увидел в ее глазах страх и понял, что Дейенерис не умеет плавать, – ну конечно, она ведь дочь воздуха и огня. Он надеялся, что ему удастся вынести ее на себе, - в любом случае, другого выбора не было.

- Сюда. Хватайтесь за меня. Море соленое, мы выплывем.

Дени отчаянно схватилась за густые темные волосы у него на спине, и Джорах вздрогнул от боли, но вряд ли он мог предложить что-нибудь другое. Вспоминая, как на Медвежьем острове он купался по утреннему холодку в чем мать родила и боролся в волнах со своими кузинами, Джорах перехватил Дени поудобнее и принялся яростно грести. Сначала путешествие на «Селасори Кхорун», теперь этот заплыв – Джорах решил, что с него довольно, он по горло сыт морем.

Впереди он увидел разбитую, дымящуюся развалину, которая совсем недавно была кораблем. Причина крушения была ясна: в его снастях запутался Дрогон. Дракон отчаянно хлопал крыльями, судно наполовину затонуло под его весом, а снизу доносились вопли моряков, попавших в ловушку. Черный дракон тоже кричал, обезумев от боли и страха. Морская вода, касаясь его шкуры, с шипением превращалась в пар. Эти звуки заставили Дени застонать от горя, но Джорах сомневался, что королева чем-нибудь сможет помочь своему сыну.

Вокруг них в воду падали горящие обломки, а берег был недосягаемо далек. Джорах чувствовал, что его мышцы сводит судорогой, но изо всех сил пытался не думать об этом. Плыть было легче, чем он ожидал, правда, от боли в воспаленных, просоленных ранах он едва не терял сознание. Однако, преодолев раскаленную преисподнюю и морские глубины, если не один, так другой конь должен доставить Дейенерис в Асшай.

Джорах сделал рывок вперед, и еще раз, и еще. Его могучие руки оцепенели и дрожали. С каждым вдохом грудь болела, как от удара. Он с ужасом подумал, что может не выдержать. Кто-нибудь может напасть на Дени, и она окажется совсем одна, во власти не только красных жрецов, но всего Асшая. А он не сможет… не сможет…

- Мать драконов!

Джорах вскинул голову, лихорадочно огляделся и наконец увидел, что от одного из лебединых кораблей отходит лодка, на веслах которой сидят четверо чернокожих летнийцев. До корабля было слишком далеко, и Джорах не мог полностью прочесть название, вырезанное на носу, но ему удалось разглядеть слово «пряный». Он не мог поверить… Квухуру Мо, капитан, который принес Дени весть о смерти Роберта Баратеона и который сказал ей в Кварте, что намеревается совершить круг по Яшмовому морю… да, он был капитаном «Пряного Ветра» из Высокодрева…

Дени тоже узнала корабль. Джорах почувствовал, как она напряглась, а потом подтянулась у него на плечах и начала кричать. Ей крикнули в ответ, и через несколько мгновений, которые показались Джораху самыми долгими за всю его богатую событиями жизнь, лодка перевалила через гребень ближайшей волны и остановилась рядом с ними. Один из гребцов протянул весло, Джорах из последних сил ухватился за него. Последовал сильный рывок – и вот он уже лежит ничком на дне лодки, не помня, как туда попал, извергая из себя морскую воду и почти теряя сознание.

Что было дальше, Джорах не помнил; вероятно, их довезли до «Пряного Ветра» и подняли на борт. Когда он вновь открыл глаза, то обнаружил, что лежит на узкой корабельной койке, заходящее солнце отбрасывает золотые лучи на слегка покачивающийся пол, а Дени нигде не видно.

Скривившись от боли, Джорах с усилием сел. Он едва успел пригнуться, чтобы не удариться головой о низкий потолок: после событий последнего дня с него было довольно ударов. Перед глазами маячила кровавая пелена, но, когда зрение прояснилось, он решил рискнуть и встать на ноги. Кто-то забрал его лохмотья и взамен оставил в ногах койки цветной халат, из тех, что обыкновенно носят летнийцы.