− О! — сказал мистер Хейл, вздыхая, — ваш Союз сам по себе был бы прекрасным, величественным… это было бы само христианство… Но он не радеет о пользе для всех… это просто один класс противостоит другому.

− Полагаю, мне пора идти, сэр, — сказал Хиггинс, когда часы пробили десять.

− Домой? — спросила Маргарет очень мягко. Он понял ее и пожал протянутую руку.

− Домой, мисс. Вы можете верить мне, хотя я — один из Союза.

− Я всецело доверяю вам, Николас.

− Постойте! — сказал мистер Хейл, поспешив к книжным полкам. — Мистер Хиггинс! Я уверен, вы присоединитесь к нашей семейной молитве?

Хиггинс с сомнением взглянул на Маргарет. Он встретил серьезный взгляд ее прекрасных глаз. В ее взгляде не было принуждения, только глубокий интерес. Он не ответил, но остался на месте.

Маргарет — сторонница церкви, ее отец — раскольник, Хиггинс — атеист вместе преклонили колени. Это не причинило им вреда.

Глава XXIX

Луч солнца

Одно иль два печальных, скромных удовольствия

В бледном холодном свете надежды,

Посеребрившем их хрупкие крылья, тихо пролетели мимо…

Как мотыльки в лунном свете!»

Сэмюэль Тейлор Кольридж

«Юношеская военная песня»

На следующее утро Маргарет получила письмо от Эдит. Письмо было столь же пылким, восторженным и непоследовательным, как и сама писательница. Но Маргарет и сама обладала пылкой натурой, а потому чужая впечатлительность находила в ее душе отклик, — к тому же она привыкла с детства к характеру Эдит, а потому, читая письмо, совсем не замечала недостатков стиля.

Письмо гласило: