Читаем Севастополь полностью

Бессмертный подвиг

На фронте под Севастополем шли ожесточенные бои. Стволы наших орудий накалялись Обугливались ствольные накладки винтовок. Враг напирал. Но севастопольцы стояли подобно железной стене.

Рука об руку с армейцами сражались моряки Черноморского флота, сдерживая натиск врага.

Батальон майора Кагарлицкого занял позиции на высотах северо-западнее Дуванкоя. За спинами моряков - Севастополь. Горький дым расстилался над городом.

Противник рвался в Бельбекскую долину на Симферопольское шоссе, чтобы выйти на Северную сторону Севастополя.

Командир роты старший лейтенант Бабушев и политрук Фильченков стояли в окопе. Они курили, переговаривались.

- Авангард нашего полка получил приказ отходить на новый рубеж, - сказал Бабушев и поднес бинокль к глазам. - Немцы подходят к нашим позициям. Завтра утром батальон, видимо, вступит в бой.

На лице старшего лейтенанта была видна та предбоевая тревога, которая присуща всем, готовящимся к первому большому испытанию. Ни он, ни его подчиненные еще не бывали в бою, не встречались с врагом лицом к лицу.

На следующий день утром авангард полка, стойко бившийся с врагом и потерявший значительную часть своего состава, отходил на запасные позиции между батальоном Кагарлицкого и соседним.

- Ну, как там? - спрашивали матросы своих однополчан, только что бывших в бою и до последней возможности сдерживавших натиск врага.

- Ничего, не робейте, друзья. Не так страшен черт... Мы сколько атак отбили, а всего-то нас было... На каждого, считай, по десять фашистов приходилось.

К полудню гитлеровцы подошли совсем близко и начали 'накапливаться на рубеже, до которого от траншей батальона Кагарлицкого было не более четырехсот метров. Матросы видели, как серо-зеленые мундиры фашистов мелькают за низкими кустами дубняка и скрываются там.

В роту пришел командир батальона. Осмотрев позиции вместе с Бабушезым и Фильченковым, он сказал им:

- Смотрите, товарищи, вы - на главном направлении. Немцы безусловно постараются захватить вот эту высоту, - майор показал рукой на высокую сопку, которая была справа от расположения роты, - чтобы выйти к дороге, а потом на Симферопольское шоссе. На дорогу их пустить нельзя

- Не пустим, товарищ майор, - ответил Бабушев.

Воздух потрясли залпы немецкой артиллерии. Снаряды рвались далеко позади окопов, где были матросы Кагарлицкого, и справа, в расположении соседнего батальона. Но вот разрывы стали приближаться. Тяжелые горячие осколки свистели в воздухе, визжали над самыми окопами, над головами бойцов. Около Фильченкова лежал за пулеметом Василий Цибулько. Он заметно нервничал, часто пригибал голову к земле.

И вот началась первая для матросов атака врага. Немцы шли густой массой под прикрытием огня своей артиллерии. Шли в рост, как на параде. Они надеялись с хода прорвать оборону первого эшелона полка и двинуться дальше в Бельбекскую долину.

- Приготовиться! - пронеслось по траншее.

Десятки глаз смотрели на мушки винтовок, наводя их на цели.

- Огонь! - раздалась команда, когда гитлеровцы подошли к окопам на близкое расстояние.

Траншея огласилась стрекотом пулеметов и хлопками винтовочных выстрелов. Меткий огонь косил врагов, но фашисты все лезли вперед. Цибулько и Щербаков едва успевали менять ленты своих пулеметов.

На левом фланге взвода в самом углу скопа занимал позицию Иван Красносельский, Он долго и тщательно целился, чтобы не промахнуться, и испытал чувство глубокого удовлетворения, когда фашист, в которого он выстрелил, взмахнул руками, перевернулся и ткнулся в землю. "Один есть", - сказал матрос и навел мушку на следующего.

Огонь моряков внес замешательство в ряды фашистов.

- В атаку! - раздалось справа от Красносельского.

- Коммунисты - вперед!

"Это нас зовет политрук, - мелькнуло в голове у Красносельского. - Я коммунист и должен подняться первым..." Мгновенье, и он выскочил из окопа на бруствер, легко, словно стряхнувши тяжелый груз, побежал вперед, выставив блестевший на солнце штык. Красносельский не видел, как вслед за ним ринулись в атаку все бойцы, а слева и справа поднялись навстречу врагу другие роты.

Батальон закрепился на новом рубеже. Как дорога была матросам эта узкая полоска земли, отвоеванная ими у врага! Рота Бабушева понесла большие потери. Смертельно ранен был сам командир. Фильченков принял командование ротой.

...Вступив в бой, батальон четыре дня отражал яростный натиск врага. Рота Фильченкова, в которой осталось столько людей, сколько полагалось иметь во взводе, удерживала гребень высоты, контролирующий дорогу в Бельбекскую долину. Четверо суток непрерывных боев вымотали матросов, многие были ранены, но никто не просился в тыл, в госпиталь. Перевязки раненым делались тут же в окопах, и бойцы настойчиво протестовали, когда им предлагали отправиться в санбат. Боевое вдохновение охватило моряков. Они были полны решимости выстоять, победить.