Читаем Севастополь полностью

- Зачем, зачем! - ворчливо ответил тот, кого Кирюша назвал Чабаном. Приказ получен: всех, если нема шестнадцати лет, эвакуировать в глубокий тыл, чтобы не задавали на военной службе таких вопросов. Понял?

- Понял.

- Значит, топай своим ходом за мной.

Две тени - одна за другой - направились в глубь пристани, и дальнейший разговор Кирюши с известным всему Севастополю водолазом Чабаном не был услышан на сейнере.

Все время, пока продолжался путь по загроможденному всякой всячиной причальному участку, подросток хранил молчание, обдумывая сказанное водолазом, и только вступив на тропинку, проложенную к штабной штольне в склоне горы, деловито поинтересовался:

- На транспорте работал, дядя Чабан?

- До полночи, - подтвердил тот. - Все выбрали. В трюмах вроде аквариума: кроме бычков с феринками{3}, ничего. А ящички уже на переднем крае распечатывают.

- Не отсырели патроны? - озабоченно справился Кирюша.

- Претензий от братвы не поступало, а гитлеровцы нехай жалуются на том свете...

Чабан рассмеялся, довольный своей шуткой.

Извлеченный им из моря груз ценился теперь дорого.

Буксирные пароходы, шхуны и сейнеры пол обстрелом вражеских танков, расставленных на пристанях Северной стороны, пробирались к теплоходу, притопленному близ Сухарной балки, укрывались за его корпусом от пуль вражеских автоматчиков, ожидая, пока грузчики доверху забьют баржи снарядами, и вели груженые суда обратно через зону обстрела.

В бухте, которая простреливалась насквозь, появиться днем было невозможно, и водолазы работали по ночам. Первым среди них считался Николай Чабан. За восемь месяцев обороны он в обшей сложности провел в затонувших транспортах свыше месяца. Необычайная выносливость снискала ему всеобщее уважение моряков и горожан.

Ничем не примечательная, сухощавая невысокая фигура Чабана, слегка раскачиваясь, скользила впереди Кирюши к просвету двери в конце штольни. Предутренняя прохлада наружного воздуха сменилась затхлой сыростью подземелья. С каждым шагом духота усиливалась. Чем дальше вел Кирюшу водолаз, тем труднее становилось дышать.

- Под водой и то легче, - пробормотал Чабан, смахнув обшлагом пот с бровей.

- Здесь еще ладно, - отозвался подросток. - В прошлый рейс мы к мастерской ходили. В тех штольнях все равно что в горячий котел залезть. А люди у станков... И дед Величко там, у которого я учился на заводе в механическом. Без рубахи, а в очках...

Чабан остановился перед приоткрытой дверью.

- Товарищ капитан-лейтенант, разрешите Кирюшке взойти! Изнутри откликнулись.

- Дуй, морячок! - напутствовал водолаз. - Я в оперативную, за новостями,

Он свернул в боковой коридорчик, а Кирюша, вдруг оробев, шагнул под высеченные в скале и подпертые тавровыми балками своды помещения командного пункта.

У стола, на котором поверх разостланного плана Севастопольского порта поблескивали телефонные аппараты и оружие, сидел человек с проседью в волосах - капитан-лейтенант Приходько, командир отряда сейнеров.

- Моторист Приходько явился по вашему вызову! - звонко отрапортовал Кирюша. став напротив своего однофамильца.

Капитан-лейтенант пытливо осмотрел подростка и чуть усмехнулся его воинственному виду. За плечами Кирюши торчал автомат, к поясу была прицеплена граната, а сбоку висел трофейный штык-тесак.

- Сильно сомневаюсь, что тебе сегодня исполняется пятнадцать лет, полушутя, полусерьезно заключил осмотр командир отряда. - На тринадцать от силы вытягиваешь, а больше ни-ни.

Кирюша покраснел от обиды. Малый рост вечно подводил его и был источником сомнений для окружающих. Никому за пределами порта и в голову не приходило, что щуплый, невысокий паренек в промасленном комбинезоне и форменной фуражке без эмблемы числился на службе в действующем флоте осажденного Севастополя. Да и не только числился.

- А вот глаза у тебя серьезные, севастопольские глаза. И держишься молодцом. Поздравляю тебя с днем рождения. Возьми на память...

Капитан-лейтенант достал из ящика и протянул Кирюше изящно переплетенный томик. На корешке желтело тиснутое золотом название: "Тиль Уленшпигель".

Кирюша неловко взял книгу, еще не решив, изумляться ему или радоваться, и едва собрался поблагодарить командира, как тот стремительно поднялся и, выйдя из-за стола, крепко обнял маленького моториста.

- Ничего, сынок, ты еще почитаешь в мирное время, если нынче недосуг, растроганно сказал он.

- Товарищ капитан-лейтенант! - воскликнул Кирюша. - Про день рождения как вы узнали? Я и забыл про него. Командир отряда хитро сощурился.

- Лучше не выпытывай. Военная тайна... Ну, с поздравлениями кончено. Изволь-ка держать ответ: почему о матери забываешь? Сколько раз в июне домой заглядывал?

Кирюша смущенно молчал. Он догадался, в чем дело. Мать, должно быть, послала старшего брата Николку на пристань, а тот пожаловался командиру отряда, что Кирюша уже три недели не был дома. И про день рождения, наверное, рассказал.

- Слушай внимательно, - продолжал капитан-лейтенант. - Все равно твой сейнер переднюет здесь, так что увольняешься на берег с четырех утра до семи вечера. Но с обязательным условием: навестить мать. Договорились?