Наверное, надо было что-нибудь добавить. Но что тут скажешь?

Взгляд матери метался с Эвы на Финна и обратно.

— Ты не можешь взять и уехать с… этими…

— Финн Килгор, — вдруг представился Финн. Он протянул руку, и мать машинально ее пожала. — Недавний заключенный тюрьмы Ее величества Пентонвиль.

Мать разинула рот и отдернула руку, точно ужаленная.

— Упреждая ваш вопрос, — вежливо добавил Финн, — скажу, что сидел по статье «тяжкие телесные». Я сбросил в Темзу докучливых американцев. Хорошего дня, мэм.

Он закинул мой баул на плечо и пошел к выходу. Закурив, Эва двинулась следом, но обернулась:

— Так ты хочешь услышать мою историю, америкашка?

Я бросила прощальный взгляд на мать. Она смотрела на меня, но как будто не узнавала.

— Я тебя люблю, — сказала я и вышла на людную улицу.

Кружилась голова. Подташнивало. Переполняла радость. Ладони взмокли, в голове царил сумбур, сквозь который пробилось одно четкое желание.

— Завтракать, — сказала я, когда Финн подогнал «лагонду» с опущенным верхом. Я забралась на сиденье и погладила старушку по приборной доске. — Лимож подождет, сперва я наемся до отвала. Малышка просит, чтоб ее покормили.

— Почему это — малышка? — спросила Эва.

— Она сама сказала.

Как много нынче я узнала. И сколько всего еще предстояло узнать.

Глава шестнадцатая 

Эва

Июль 1915

Через десять дней кайзер будет мертв. Так говорила себе Эва.

— Пошевеливайся! — понукала Лили, резво взбираясь на холм. У Эвы взмокшие волосы липли к шее, а Лили будто не замечала жары — подхватив юбки и сбросив шляпу на спину, она только прибавляла шаг. — Копуша!

Удобнее перехватив скатанное одеяло, Эва поднажала. Здешние окрестности Лили знала как свои пять пальцев.

— Господи, до чего же хорошо прогуляться тут днем, а не тащиться в темноте с проводниками, с ног до головы перемазавшись в грязи! Ну, осталось чуть-чуть…

Лили припустила вверх по склону. Обливаясь потом, Эва чувствовала, что два месяца жизни впроголодь сказались на ее выносливости, но забыла об усталости, забравшись на вершину холма. На небе ни облачка, яркое солнце золотило зелень пригорка. До Лилля рукой подать, но такое впечатление, будто выбралась из-под мрачной тучи немецких указателей и немецкой солдатни. Хотя и здесь жизнь далека от райской. Местные фермеры тоже испили свою чашу голода и безнадежности — продовольственные отряды оккупантов реквизировали мясо, масло, яйца. Однако сейчас, на макушке невысокого холма, можно было вообразить, что ненавистные захватчики сгинули.

Возможно, скоро так и будет. Если британская авиация сделает свою работу.

Одинаково сложив руки на груди, Эва и Лили разглядывали железнодорожный путь в сторону Германии. Через десять дней по нему проедет кайзер. Всего десять дней, и мир может стать другим.

— Я осмотрела местность. — Лили кивнула на железную дорогу. — То же самое сделали Виолетта и Антуан. (Из всех агентов шпионской сети Эва только их и знала — Виолетту и Антуана, обманчиво смиренного книготорговца, который изготавливал агентам фальшивые документы на все случаи жизни.) Мы сошлись во мнении, что этот участок — самый удобный для бомбежки. — Лили задрала подол и стала развязывать нижнюю юбку. — Но кто знает, примет ли начальство наше предложение.

— Давай расстелем одеяло, мы же на пикнике, — напомнила Эва.

Официантка и ее подруга белошвейка решили угоститься скудными бутербродами на лоне природы — это была их ширма на случай встречи с немцами. Эва расстелила старенькое одеяло, но Лили даже не взглянула на еду. Разложив юбку на траве, она достала грифель и стала быстро зарисовывать карту местности.

— С бумажками перейти границу теперь все сложнее. — Не прекращая сосредоточенной работы, Лили усмехнулась: — Но эти козлы даже не представляют, сколько информации умещается на нижней юбке.

— Я-то зачем тебе здесь? Виолетта хорошо знает местность, от нее толку больше.

— Она свое дело сделала. Но ценное сведение раздобыла ты, маргаритка, и заслуживаешь участия в операции. — Молниеносными штрихами Лили наносила на карты возвышенности, тропинки, деревья. — Выслушав мой доклад, дядя Эдвард приказал доставить тебя к нему.

— Меня?

— Он хочет выдоить из тебя как можно больше деталей. В столь важной затее рисковать нельзя. Едем через два дня.

Против ожидания, перспектива скорой встречи с капитаном Кэмероном отнюдь не согрела душу. Он был так далеко, словно в другом мире. Мысль о разделявшем их расстоянии взволновала гораздо сильнее его ласковых глаз.

— Я не смогу поехать в Фолкстон. Мне никак нельзя не выйти на работу.

— В такую даль ехать не придется. — Лили спокойно закончила набросок карты. — Дядя Эдвард будет ждать нас в Брюсселе. За день обернемся.

— Мое заикание слишком п-п-приметно. Я тебя подставлю.

Стань она причиной ареста Лили, ржавой бритвой отсекла бы свой неуклюжий язык.