– Именно. Дело совершенно прозрачное. Как сейчас помню, ее мать подтвердила, что девочка была сама не своя в последнее время. Я же вам давал материалы читать!

– В материалах, кроме протокола осмотра места происшествия и сумбурного объяснения матери погибшей, ничего нет, – парировал адвокат. – Вы даже не побеседовали с ее классным преподавателем. Я уж не говорю о ее школьных приятелях. В деле нет даже фотографий с места происшествия. Дмитрий Алексеевич, скажите честно, вы хоть были на месте трагедии?

Капитан скривился, словно только что отведал чрезмерно пересоленное блюдо.

– В этом не было никакой необходимости, – ответил он с явным недовольством. – Повторяю. Никаких фактов, которые бы указывали, что смерть потерпевшей была насильственной, проверкой не установлено. Проверка проведена в полном объеме.

– Ну да. И в полном соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом, – в тон ему проговорил Артем.

Следователь покосился на адвоката, проверяя, не издевается ли тот над ним. Но лицо Артема было совершенно спокойно и невозмутимо. Он положил на стол кожаную папку.

– Дмитрий Алексеевич, прежде чем я отнесу это заявление в приемную, я хотел бы уточнить одну деталь. Взгляните на это.

С этими словами Павлов веером разложил перед застывшим следователем несколько фотографий.

– Это та самая стройка. А вот башенный кран, на котором нашли несчастную девушку. Как видите, закрепить веревку на крюковой подвеске весьма не просто. Для этого Саше пришлось бы лезть вверх по «башне», а потом ползти по «стреле» крана. Понимаете, к чему я веду?

Капитан моргнул.

– Я читал протокол осмотра трупа. Одежда девушки была мокрой, но не грязной. Кран весь проржавел, и если бы Саша решила бы привязать веревку сама, она бы непременно испачкалась.

– Это ни о чем не говорит, – кислым голосом отозвался следователь. Ему начинало не нравиться, какой неожиданный оборот стало принимать это, казалось бы, ничтожное дело, о котором он и думать забыл. – Погибшая могла приготовить все заранее. А в этот день ей осталось лишь прийти и надеть на шею петлю.

– Тогда что мешало девочке осуществить задуманное сразу? И потом. Если следовать вашей логике, то у Саши, после того как она привязала веревку, было бы два пути спуститься вниз: залезть по тросу обратно, что маловероятно, либо спрыгнуть вниз, на бетонные плиты, что означало бы смерть или тяжелейшие травмы. Представляете себе картину? Я уверен, что веревка с петлей была в недостроенном здании. Скорее всего, на крыше. Девушка забралась наверх, надела на шею петлю и шагнула вниз. Вот только кто привязал ее к крюку?

Следователь замялся. Внутренне он осознавал, что логика адвоката вполне оправданна, но и сдаваться просто так не намеревался.

– Вы считаете, что у нее были помощники? – спросил он.

– Да, считаю. Добровольные или не очень, я не знаю. Но они были. Повторяю, девушка не смогла бы самостоятельно закрепить веревку на крюковой подвеске. Теперь смотрите. Вот телефон Саши.

Артем положил на матовую поверхность стола мобильник, экран которого был испещрен трещинами.

– За несколько минут до смерти девушка звонила своему знакомому, – продолжил он. – Потом, буквально сразу после этого, ей пришло странное сообщение, в котором было всего одно слово: «Струсила?» Мать девушки просила приобщить его к материалам, пока шла проверка. Почему вы не сделали этого?

Дмитрий Алексеевич насупился.

– Откуда я знаю, что это ее телефон? – хмуро спросил он. – Оснований для приобщения к делу…

– Да бросьте вы, – перебил его Артем. – Принадлежность телефона, как и сим-карту, можно легко проверить за несколько минут. Или вам свидетелей привести сюда, ее убитую горем мать? Неужели сложно было поговорить с этим парнем? Неужели нельзя было предпринять хоть какие-то усилия, чтобы установить адресата, от которого поступило это провокационное сообщение?!

– Это было самоубийство, – упрямо повторил следователь.

Павлов окинул мужчину внимательным взглядом.

– Наверное, я не открою вам тайны, Дмитрий Алексеевич, что на такой отчаянный шаг можно пойти и не по собственной воле. Как и то, что наш Уголовный кодекс содержит 110-ю статью «Доведение до самоубийства».

– Прошу не читать мне лекции, господин Павлов, – вспыхнул следователь. – Я не обязан отчитываться перед вами! У меня есть свое руководство!

– И я обязательно познакомлюсь с ним ближе. В самые кратчайшие сроки, – кивнул Артем. Он вел себя совершенно непринужденно, что вызывало у следователя уже не просто раздражение, а самую настоящую злобу.

– Хорошо, – процедил он. – Несите ваше заявление в приемную. У вас ко мне все? Меня ждет работа.

Произнеся эти слова, Дмитрий Алексеевич выразительно посмотрел на часы.

– Конечно. Не смею вас задерживать, – произнес Артем.

На пороге он обернулся.

– У вас есть дети, капитан?

Следователь вздрогнул.

– При чем здесь это? – хрипло спросил он. – Есть. Дочь, в шестой класс перешла.

– Берегите ее. Я искренне желаю вам не оказаться в ситуации, в которой очутилась мама погибшей Саши.

Просто знакомый

Спустя час адвокат был у стен школы, в которой училась дочь Карины.