Читаем Сеть полностью

Со дна пакета Павлов достал плюшевого медвежонка в праздничной упаковке. Вика медленно развернула игрушку и прижала его шелковистый бок к щеке.

– Такой классный, пушистый… Еще раз спасибо!

– Я вижу, тебя подружки навещают, – заметил Артем. – А ты говорила, что друзей нет.

Вика вздохнула.

– На тот момент мне казалось, что их нет.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Скучновато, правда, но я терплю.

Вика показала на небольшой ноутбук:

– Вчера фильм смотрела, мама специально подборку сделала. «Москва слезам не верит». Думала, ерунда старомодная, а сама оторваться не могла.

– Фильм действительно очень сильный. И хорошо, что ты его посмотрела именно сейчас, сюжет наверняка простимулирует тебя на позитив, Вика.

Девушка кивнула.

– Я разговаривал с врачом, – продолжил Павлов. – Никакой опухоли у тебя нет. Просто сотрясение мозга с небольшими осложнениями. Так что максимум через неделю тебя выпишут, и ты снова можешь встать на ролики.

Вика засмеялась:

– К тому времени уже коньки готовить надо! А так да, мне сейчас намного лучше. Правда, часто посреди ночи просыпаюсь. Знаете, мне иногда снятся сны. Ну, связанные…

– Это пройдет, – мягко произнес Артем. – Всему свое время. Все позади. Представь, что ты долго шла по темному коридору и наконец дошла до нужной двери. Ты ее открыла, а там все новое – свет, солнце, небо, друзья, ролики, танцы, дискотека! Ты закрыла за собой эту дверь и навсегда забыла про темный коридор, понимаешь? Все, он в прошлом, Вика!

Девушка поджала губы.

– Я понимаю это мозгом, или рассудком, что ли… Но вот то, что осталось внутри, уж как-то неохотно покидает меня…

– Все будет замечательно, – повторил Артем. – Ты когда-нибудь слышала о таком человеке, как Ник Вуйчич?

Вика замотала головой.

– Он родился без рук и ног. При этом не терял бодрости духа и научился полностью обходиться без посторонней помощи. Он сам себя обслуживает – бреется, чистит зубы, печатает на компьютере. Более того, он научился плавать и даже играть в гольф!

– Не может быть! – не поверила девушка.

– Может. Он не обиделся на весь мир, не замкнулся в себе, а живет полноценной жизнью и радуется каждому дню. В этом и заключается счастье. Многие из нас не ценят, казалось бы, самых простых и очевидных вещей. Помнишь поговорку? «Что имеем, то не ценим, потерявши – плачем»? Вспомни, как ты переживала, когда ушла ваша мама. Она ведь вернулась?

– Да. И я очень рада этому, – улыбнувшись, сказала Вика. – Правда, у нее серьезные проблемы с деньгами…

– Ваша мама вновь с вами, – сказал Артем. – Все остальное – второстепенно. И, кстати, с твоим отцом тоже все в порядке, он быстро поправляется.

При упоминании об отце улыбка на лице Вики потускнела.

– Мой отец преступник, – сухо обронила она. – Я вам рассказывала.

– Я все помню, – кивнул адвокат. – Вероятно, по факту его действий даже могут инициировать какую-то проверку – братья Соболевы уже написали заявление. Но как юрист могу тебя заверить, что никаких судебных перспектив эта проверка не будет иметь из-за истечения сроков давности происшедшего.

Вика посадила медвежонка на колени, всматриваясь в его блестящие прозрачные глаза, затем сказала:

– Сроки не имеют значения, Артемий Андреевич. Во всяком случае, для меня.

– Видишь ли, Вика, это действительно непросто – простить, – медленно проговорил Павлов. – Особенно в такой ситуации. Но иногда нужно проявить милосердие. Да, твой отец избежит ответственности по закону. Но по факту за содеянное много лет назад он расплатился сполна, поверь. Он наказал себя так, что будет помнить об этом до конца жизни. И сейчас важно, чтобы вы вновь сплотились, став крепкой и дружной семьей. Я верю, что у вас все получится.

– Артемий Андреевич, а можно вопрос?

– Конечно.

– Что с этими? Ну, которые организовали «Забытые Богом» и «Реквием»? – сгорая от нетерпения, полюбопытствовала Вика.