– Конечно, Луна, – прошипел он. – Я знаю, что тебе страшно. Не бойся. Ты сама уничтожишь свой страх. Вместе с твоим никчемным телом. А я тебе помогу, будь уверена!

Стараясь ступать бесшумно, он приблизился к Ольге, которая завороженно уставилась в планшет. Пять хрупких фигурок, словно тени, в полном безмолвии сидели на стульях, и первоначально их можно было вообще принять за манекены.

– Я сейчас вернусь, – прошептал он Ольге. – Где Рой?

– С баллонами возится, – отозвалась женщина, не глядя на Дельфина.

Тот, помешкав, уже развернулся, чтобы выйти, как Ольга схватила его за локоть:

– Через восемь минут музыка закончится. И после этого по правилам каждый из них должен щелкнуть зажигалкой. Ты помнишь?

Дельфин кивнул, вытирая лоб от пота. Еще бы не помнить. Все уже по сто раз обсудили…

Восемь минут!

Он тихонько вышел из помещения, быстрым шагом направившись к выходу.

«Где ты, Луна?! Покажись, малышка. Я советую тебе не злить меня», – думал он, сосредоточенно перебирая ногами.

Пока Дельфин стоял снаружи, нервно озираясь по сторонам в поискх своей «подопечной», Рой, ругаясь вполголоса, возился с баллонами. Сложенные в углу ровным рядом, выкрашенные в ярко-алый цвет, они смахивали на смертоносные бобмы. Всего их было четыре.

Свинтив с бокового штуцера одного из баллона заглушку, Рой закрепил туда редуктор с подсоединенным шлангом. Другой конец шланга был протянут в крошечное отверстие подвального помещения, где находились подростки.

– Ну, поехали, – шепнул Рой, начиная откручивать вентиль.

К его изумлению, провернувшись на сантиметр, вентиль застыл как каменный. Рой удвоил усилия, пыхтя от напряжения. Что за хрень?!

– Ну же! – закряхтел он, оседлав баллон, словно морской «банан» – так было удобнее ухватиться за вентиль.

Все тщетно. Маховик запорного элемента, который должен был сдвинуть клапан и таким образом обеспечить поступление газа, не откручивался.

«Не может быть! Мы только на днях все проверяли!!!»

Пытаясь унять рвущуюся наружу панику, Рой занялся вторым баллоном.

Передумала

…Мы теперь уходим понемногу В ту страну, где тишь и благодать. Может быть, и скоро мне в дорогу Бренные пожитки собирать. Милые березовые чащи! Ты, земля! И вы, равнин пески! Перед этим сонмом уходящим Я не в силах скрыть своей тоски…[3]

Стихи русского поэта читала какая-то незнакомая женщина, и ее нежный, мягкий голос, доносящийся откуда-то сверху, действовал успокаивающе. В подвальном помещении, освещаемом лишь тускло-безжизненным светом фонарика, было сумеречно и душно.

Есенина сменила Анна Ахматова. Фоном стихотворений была тихая музыка, она напоминала липко-усыпляющий сироп, постепенно наполняющий камеру смерти, в которой учащенно бились пять сердец, расползаясь по их сознанию приторной массой, а десять глаз с расширившимися зрачками не мигая смотрели в пустоту.

Один из подростков, худощавый паренек со стрижкой каре, вот уже несколько минут нервно вертел в пальцах зажигалку. Каждый раз, когда музыка утихала, его желудок подскакивал куда-то вверх, а в глотке образовывался тугой ком. Большой палец руки ложился на колесико зажигалки.

«Это будет очень быстро, – вспомнил он напутствие своего «друга» из Сети. – Ты даже ничего не почувствуешь…»

Сидящая рядом с ним девушка с растрепанными волосами и осунувшимся лицом беззвучно шевелила губами. Ее ввалившиеся глаза были окружены темными кругами, по щеке скользнула слезинка, тускло блеснув в голубоватом свете.

– Мамочка, – прошептала она. Ее рука поползла к карману легкой курточки, и через мгновение на ее коленях лежал коробок со спичками.

Кто-то всхлипнул.

– Ну, где же ты?! – продолжал кипятиться Дельфин. Время продолжало свой неумолимый ход, и с каждой секундой его надежда на то, что девчонка успеет к сроку, стремительно таяла.

Не выдержав, он набрал номер Вики.

– Отвечай, падла… – выдохнул он.

На третий гудок вызов сбросили, и Дельфину стоило немалых усилий, чтобы не швырнуть мобильник в обшарпанную стену больницы.

– Тварь! – прорычал он с перекошенным от ярости лицом.

Телефон ожил, сообщая о свежем сообщении, и Дельфин вперил взор в экран.

Это снова была Луна, и, прочитав СМС, Дельфин не поверил своим глазам.

«Дельфин, я передумала. Жизнь прекрасна, и я хочу жить. И я буду счастлива!»

Бывший уголовник заскрежетал прокуренными зубами.

Хочешь жить?!

– Да вот хрен тебе, дорогуша, – пропыхтел он, набирая текст ответа.

Сзади что-то прошелестело, но Дельфин был настолько ослеплен и оглушен своей яростью, что не обратил на странный звук никакого внимания.

«Тебе кранты, тварь», – написал он, нажав на отправку сообщения.

Где-то за спиной неожиданно раздался звук колокольчика, очень напоминая сигнал телефона, когда он принимает СМС. Дельфин непроизвольно обернулся, остолбенев от неожиданности.

В нескольких шагах от него стоял адвокат.

Тот самый Павлов, за которым он буквально пару дней назад вел слежку.