Читаем Сестры Шред полностью

Когда я попыталась встать, у меня подкосились ноги. Я вдруг вновь почувствовала себя той пятилетней девочкой, которую Олли брала с собой на каток. Сестра медленно ехала задом наперед, держа меня за руки, а я двигалась за ней на подламывающихся ножках. Она напевала «Червячок, червячок», призывая меня двигаться вперед, и следила за тем, чтобы я не упала. «Червячок, червячок», – повторяла она снова и снова, пока мы не обошли весь каток. Потом она отдала меня папе; мы с ним сидели на трибуне и смотрели, как Олли мчится по катку быстрее мальчиков, катится назад и вперед, выписывая ногами изящную цепочку.

Я повернулась и пошла к двери. Кортни подозвала официанта расплатиться.

С Ти-Джеем я познакомилась в Сиэтле на ежегодной конференции по психологии. В поисках потенциальных авторов я посещала многие научные мероприятия. Кортни исчезла из моей жизни вместе с Марком, и я была рада любому предлогу уехать из города. Презентация Ти-Джея называлась «Проект Эмпатия», и она собрала самое большое число слушателей на конференции. В его описании эмпатия представала белым пятном в области социальной психологии. Большинство экспериментов, направленных на измерение коэффициента эмпатии человека, полностью основывалось на оценках самих испытуемых; исследование Ти-Джея опиралось на другой подход. У него была эффектная внешность: интересное лицо, очки-авиаторы с синими стеклами, густые волнистые волосы собраны в пучок на затылке. В академических кругах он был очень популярен.

После презентации к Ти-Джею выстроилась длинная очередь студентов, желавших задать вопросы. Я подождала, встала последней, представилась, вручила ему свою визитку и предложила как-нибудь выпить кофе или перекусить вместе в надежде, что моя должность редактора нью-йоркского издательства вызовет у него интерес.

– Давайте прямо сейчас? – отозвался Ти-Джей. – Я ужасно проголодался.

Поев сухих бургеров в ресторане отеля, мы разговаривали, пока заведение не опустело. Ти-Джей засы́пал меня вопросами о своем выступлении и внимательно слушал ответы, живо интересуясь моими соображениями.

– Я выдержу, – пообещал он. – Не стесняйтесь. Будьте беспощадны!

Конечно, он знал, что его доклад был главным событием конференции. Тем не менее я постаралась, потешила его самолюбие. Я уже достаточно долго работала с авторами и знала, насколько они самолюбивы и падки на похвалу, да и сама их прекрасно понимала. Ти-Джей купался в моих комплиментах. Вдоволь насладившись ими, он кивнул в сторону недоеденного мной гамбургера.

– Ты будешь это доедать?

– Угощайся, – предложила я, подвигая к нему тарелку.

Зрелище, как он вгрызается в мой недоеденный бургер, было и вызывающим, и интимным одновременно. Светлая щетина на щеках, авторучка в нагрудном кармане и обкусанные ногти. Конечно, я заметила и обручальное кольцо из кованого золота. Ти-Джей вытер рот, оскалился и спросил, не застряло ли что-нибудь у него в зубах. Должно быть, он с самого начала знал, что меня будет легко соблазнить.

– О боже, что-то я увлекся, – спохватился он.

– Нет, это очаровательно.

– Мне кажется, я могу тебе доверять.

– Конечно, – ответила я. «Ты можешь меня взять».

Понизив голос, Ти-Джей признался, что, возможно, скомпрометировал свое исследование. В его работе использовались «приманки»: переодетые бездомными ассистенты просили у водителей милостыню на перекрестках. Реакция водителей оценивалась по шкале от одного до десяти, от презрения до сочувствия. Ти-Джей знал, что ему самому не следует наряжаться нищим.

– Но я должен был сам побывать в этой роли и ощутить на себе то, что исследую.

Участие в собственном исследовании не одобряется, особенно в социологии: считается, что это может повлиять на объективность умозаключений. Ти-Джей запечатлел людей в их худших проявлениях, демонстрирующих отвращение, или, наоборот, в лучших, выказывающих сочувствие и жалость к своим собратьям-людям.

– Удивительные кадры! Знаю, это безумие, но я должен был это сделать.

– Понимаю, – кивнула я, хотя услышанное противоречило моим представлениям о научной методологии и честности.

Уже тогда, в ресторане гостиницы, когда наша судьба еще не сказала своего слова, Ти-Джей переключил внимание на меня.

– Расскажи мне о себе, Эми Шред, редактор издательства «Роджерс и Роджерс», – попросил он, поглядев в мою визитку.

Что ж, я поведала, что недавно меня повысили в должности до старшего редактора и занимаюсь я тем, что вместе с учеными превращаю их научные труды в популярные книги. Мы смогли произвести впечатление друг на друга: мы оба поднимались по карьерной лестнице так, как делают с двадцати до сорока лет, обоим хотелось что-то себе доказать. Официант положил на стол счет, и мы оба потянулись за ним. Я выхватила чек у Ти-Джея и настояла на том, что плачу я.

– Мне оплатят расходы. А кроме того, я ведь тебя обхаживаю.

– А, так вот в чем дело?

Свет в вестибюле был притушен. Мы поднялись на лифте на этаж Ти-Джея.

– Пришли мне свою работу, – попросила я, протянув руку на прощание.

– Приятно было познакомиться.