Лялька замолчала. Ей было неприятно вспоминать, как в один миг она осталась без работы. Марго, отлично учившаяся в младших классах, вдруг взбунтовалась и стала таскать «трояки» почти по всем предметам, кроме любимой математики. Однажды Соколов, никогда прежде не интересовавшийся ее оценками, открыл дневник. Там плотными рядами стояли «неуды» по физре и «удовл.» по русскому и литературе. Единственным украшением недельной ведомости была пятерка по алгебре. Буря в стакане скоро переросла в шторм в тазу. Результатом праведного отцовского гнева было увольнение Ляльки и лишение Марго права ходить на дискотеки до полного и окончательного искоренения невежества. Муж выделил энную сумму на репетиторов и сам проверял дневник в течение месяца. Кирюха, у которого дела обстояли немногим лучше сестры, старался улизнуть на улицу до возвращения родителя домой. Соколов же, не замечая сына, вовсю старался отыграться на дочери. Позже Лялька поняла, из – за чего, собственно, поднялась эта волна гнева у ее мужа. Что – то не так пошло на его любимой работе, но там он не мог показать свою слабость, поэтому нес все в дом. И дело было вовсе не в тупости Марго или нежелании Ляльки заниматься детьми. Мужу просто нужен был объект, на который можно сбросить клокотавшее внутри недовольство собой. И он его нашел в лице дочери и жены.

Из задумчивости ее вывел очередной вопрос Борина.

– Елена Владимировна, припомните, кто мог знать, что на машине утром поедете не ваш муж, а вы?

– Никто. Кроме дочери, конечно.

– То есть, получается, что, возможно, покушались не на вас, а на вашего мужа?

– Ну, кому это нужно! Он давно уже ведет свой бизнес так, что никому не мешает, и ни с кем не конфликтует.

– Но кроме бизнеса есть еще личная жизнь.

Лялька вдруг покрылась холодным потом. «Наташка! Как я сразу не подумала. Ведь мы ее практически выставили на улицу, хотя и с весьма щедрым выходным пособием. Она могла затаить зло. По сути, мы ей „обломали“ беззаботную жизнь».

Борин заметил, что женщина как будто побледнела, если так можно сказать о ее и без того бескровном лице. Он не стал ее торопить, видя как в ней борется желание не выносить сор из избы и необходимость найти преступника.

Лялька решилась. Ее рассказ про появившуюся из ниоткуда дочь мужа поверг видавшего виды опера в шок: «Чисто сериал. Бразилия с „Изаурой“ отдыхают». Борин видел, что Лялька устала, и храбрится из последних сил. У него была еще масса вопросов, но он решил, что успеет поговорить с ней завтра, тем более, что ее обещали выписать.

В палату, неся огромный пакет, вошел Соколов. Кивнув Ьорину, он с тревогой посмотрел на жену. Борин тут же почувствовал себя лишним. Тихо притворив дверь, он направился в кабинет главврача.

Глава 21

– Итак, дети мои, давайте свои соображения. Артем, начинай с обхода соседей.

– Обход, Леонид Иванович, почти ничего не дал. Все соседи без исключения отзываются о семье Головановых более, чем хорошо. Похоже, врагов среди них искать бесполезно. Шума никто не слышал, чужих в доме никто не заметил. Сосед с первого этажа видел, как во двор въехала машина Голованова. Из машины тот вышел один, поставил ее на сигнализацию и направился к «черному» ходу. Пострадавшая Петрова в этот день разговаривала во дворе с двумя соседками. Она собиралась дождаться зятя, чтобы вместе с ним отправиться на дачу.

– А что с пальчиками на чашках?

– Есть посторонние. Очень четкие. По картотеке не значатся.

– А на ноже?

– Нож чистый. Оба потерпевших убиты им. Разница во времени – несколько минут.

– Что же получается? Кто-то пьет чай со старушкой, а потом убивает ее и ее зятя? Что-то маловероятно. Тема, ты разговаривал с дочерью убитой, пропало у них что-нибудь в доме?

– Да, она сказала, что нет на месте шкатулки с фамильными сережками.

– Что, большая ценность?

– Да, вещица не дешевая, рубины в белом золоте. К тому же, серьги из гарнитура. Там какая-то семейная история, связанная с этими камушками. Я не стал подробно расспрашивать, женщина была не в лучшем состоянии.

– Хорошо, потом вернешься к этому вопросу, похоже, на сегодня это основная зацепка.

– Сергей, что у нас по фирме Голованова?