Читаем Сестры полностью

Огромная «клешня» раскачивалась и примеривалась, а потом обхватывала ствол пихты, сжимала смертельным объятием и срезала легко, как спичку. Затем укладывала ствол горизонтально и с металлическим гулом, похожим на гудение тысяч шершней, начинала быстро двигаться вдоль него, мгновенно обрубая ветки, пока ствол не становился гладким и голым, как лыжная палка. И только после этого распиливала его на секции, пригодные для погрузки в прицеп. Вся операция занимала не более минуты. В таком ритме от леса за несколько дней ничего не останется. И Сервас подумал, что человек – единственный в мире хищник, способный уничтожать свою естественную среду обитания.

Он воспользовался коротким моментом передышки, чтобы подойти поближе и посигналить руками, но тут коленчатая «клешня» снова, как огромная змея, пришла в движение, и металлическое чудовище атаковало следующий ствол.

Там, в плексигласовом шаре, человек манипулировал рычагом, не обращая на него никакого внимания. Мартен подошел еще ближе. На этот раз совсем близко. Наконец Фроманже заглушил мотор и открыл дверцу кабины.

– Эй! Вы что, больной? Какого черта вы там ошиваетесь? Хотите получить стволом по башке?

– Я вам уже давно машу! Почему вы не реагируете?

– Этот агрегат стоит двести тысяч евро! – крикнул Гаспар Фроманже. – Он должен себя окупать! А вы как думали? Очистите территорию! Не знаю, кто вы такие, но здесь вам делать нечего! Иначе я спущусь и сам выпровожу вас пинком под зад!

Сервас подумал о другом альфа-самце, еще об одном Лу Ларсене, словно сошедшем со страниц романа Джека Лондона. Фроманже напомнил ему Лео Ковальского. Он достал удостоверение и помахал им в ярком свете прожекторов.

– Полиция!

Лесоруб застыл на месте и молча уставился на сине-бело-красную карточку. Потом вдруг выпрыгнул из кабины и рванул в лес.

– Эй! – крикнул Сервас. – Эй!

Не раздумывая, он бросился за беглецом в погоню сквозь папоротники, перепрыгивая через поваленные стволы. Каска соскользнула у него с головы и куда-то укатилась. Торчащая из ствола ветка больно оцарапала лоб, оглушив на секунду, но он продолжал бежать, стараясь не потерять беглеца из виду.

– Фроманже! Вернитесь!

Очень быстро ровная площадка кончилась, они оказались на крутом склоне и помчались вниз. И тут Сервас понял, что ввязался в достаточно рискованное предприятие. Он бежал по склону, который становился все круче и круче, а внизу виднелся силуэт прыгающего между деревьями Фроманже.

О, господи! Куда его несет?

Теперь ему приходилось притормаживать, поскольку склон стал почти отвесным. Лес густел, а вместе с ним сгущалась и темнота. Он во весь опор несся в какую-то темную лощину, путаясь на ходу в зарослях ежевики, кустарника и молодой поросли и моля бога, чтобы земля не ушла у него из-под ног. К лицу липла паутина, мелкие острые ветки с иголками царапали руки и с сухим треском рвали куртку, но Мартен не обращал на это внимания.

– Фроманже! Остановитесь!

Последние отсветы заката погасли. Теперь деревья освещала лишь голубоватая луна, и казалось, что пихты впиваются в нее своими острыми ветками. Впереди вздымался и быстро приближался противоположный горный склон, темный и холодный. Они с Фроманже бежали прямо в очень глубокий и узкий каньон, буквой V врезанный в склон. Со дна доносился звук текущей воды, песня печальная и мрачная, как голос сирены в ночи.

– Фроманже!

Продираясь сквозь кусты, Сервас слышал, как шумит ветер в пихтах, чувствовал, как хлещут по лицу острые иголки, как в ботинки набивается снег, ощущал соленый вкус крови на губах и отчаянный галоп сердца. Разум его теперь воспринимал только самые элементарные вещи. Сыщик превратился в дикое животное, которое попало в капкан и отчаянно пытается из него выбраться, чтобы выжить. Он вполне допускал, что в любой момент может свалиться в какую-нибудь невидимую пропасть, поскольку мерцающая луна то появлялась, то исчезала, как пугливый олененок, освещая только краешек неба. Хватит ли ему сил на подъем, он не знал. Гораздо легче было катиться кубарем вниз. Все глубже и глубже…

Внезапно склон под ногами пошел резко вниз, Мартен споткнулся, упал, подвернул ногу, больно ударился лбом о ствол дерева и выругался. Стоя на коленях, он дотронулся до лба и понял, что рана кровоточит. Подвернутая лодыжка болела. Но, несмотря на боль, он встал и побежал дальше. Вдруг кустарник расступился, и Сервас оказался перед открытым пространством. Он резко затормозил и понял, что находится на скальном выступе, за которым – пустота. Пропасть.

Черная и пугающая.

Когда же он понял, что чуть не улетел туда, сердце у него забилось где-то в горле.

Слева от него виднелся узкий металлический мостик через пропасть, а на мостике – фигура Фроманже, который уже почти добрался до противоположной стороны каньона, громко топая по стальной конструкции. Лесоруб явно не случайно побежал именно в эту сторону: в отличие от Серваса он прекрасно знал местность и ориентировался даже в полной темноте.