Читаем Сестры полностью

– Ах, гады, гады! Убивать вас – мало! Самих сжечь живыми, чтоб на своей шкуре почувствовали, что вы творите, – шептала с широко раскрытыми от ужаса глазами Софья Никитична. Угрюмо смотрел старик Пахомыч, облокотясь на колени, опустив черные от машинного масла потрескавшиеся ладони. Молча глядели делегаты на обгорелые трупы, рядком лежащие впереди пепелища, и длинную яму, из которой взлетали вверх лопаты с землей. Горестно плакали женщины-солдатки, вытирая слезы концами стареньких шалей.

«Как только ты выносишь всё это, русский народ!? – думал Сергей. – Неужели забудут потомки это когда-нибудь? Забыли же 1812 год. А может быть, и хорошо, что постепенно всё это стирается из памяти? Значит, излечиваемся – нельзя жить с таким горем всю жизнь». Но сейчас это было свежо, и мутная волна мщения поднималась со дна души. Он стиснул зубы, чтоб не закричать. Ему бы, наверное, стало легче, но он молчал, это душило его. Рванул ворот гимнастерки.

Подавленные увиденным, угрюмые, они еще больше десятка километров пробирались до командного пункта соединения по хорошо замаскированной дороге из деревянного настила, не замечая ее.

Сергей думал, что КП такого крупного соединения должен помещаться вдали от линии фронта, но он оказался в густом лесу, всего в четырех-пяти километрах от передовой линии, тоже хорошо замаскирован и скрыт. Весь командный состав размещен в блиндажах и землянках, сравнительно хорошо оборудованных. На КП имелось несколько столовых, клуб, где ежедневно демонстрировались кинокартины. Жизнь на нем не замирала ни на одну минуту, ни днем, ни ночью. Будучи связан со всеми частями, хорошо налаженной радио- и телефонной связью, КП прекрасно знал, что делается на том или ином участке фронта.

Встретить делегацию вышли все командиры, находившиеся тогда на КП. Генерал-лейтенант Яковлев радушно и просто протянул руку Сергею.

– Я хорошо знаю Омскую область, – начал он улыбаясь. – В двадцать первом – двадцать втором годах командовал при подавлении контрреволюционного мятежа в одном из районов.

Сергей почему-то обрадовался, словно встретил земляка. Это сразу как-то сблизило их. Несмотря на страшную загруженность, Яковлев сам проехал с Сергеем и его бригадой по отдельным участкам фронта, подробно познакомил с обстановкой на фронте, боевой техникой, людьми.

– Самолеты нам нужны и снаряды, не хватает их. Экономим мы снаряды. До-о-олго целимся, пока сделаем выстрел. Правда, это научило людей метко стрелять, но имели бы мы их побольше, быстрее было бы пристреляться.

Части генерал-лейтенанта Яковлева освобождали Тихвин, Бугодаш, Вишеру. Эта группировка обеспечила разрыв коммуникаций фашистского командования при окружении Ленинграда и не дала немцам соединиться с белофиннами. В настоящее время соединение Яковлева держало активную оборону на очень большом участке ленинградского фронта.

– В конце апреля, – рассказывал Яковлев, – враг пытался активизировать свои действия и решил, во что бы то ни стало, ликвидировать разрыв своих коммуникаций. Ко дню рождения Гитлера были подтянуты две свежих немецких дивизии из весеннего пополнения: пятьдесят восьмая полицейская и дивизия «СС».

Софья Никитична попала в свою стихию: стреляла черными глазами, крутила бедрами.

– Как вас зовут, красавица? – бочком подкатил к ней на длинных ногах широкоплечий, бравый, с пышными усами боец.

– Софья. А вас как?

– Петром с детства кликали, – выпячивал он грудь, одергивая сзади гимнастерку. – Нельзя ли адресочек взять?

– Почему же нельзя? С полнейшим нашим удовольствием, пишите.

Парень заметался в поисках карандаша. Сергей слушал генерала, а сам поглядывал с тревогой на нее. Солдат записал адресок.

– Может, поцелуешь, красавица, а? На прощаньице? – Софья обняла его полной рукой и влепила поцелуй в губы, под хохот солдат. Генерал оглянулся, улыбнулся.

Сергей чувствовал себя неловко. Эта самодеятельность не была предусмотрена в программе встречи.

– Против нас был переброшен воздушный корпус Рихтгофена, – рассказывал Яковлев, – с сотнями мощных бомбардировщиков, которые группами по 50–70 налетали на наши позиции, но ничего не помогло гитлеровцам. Наши летчики уничтожили на аэродромах противника около сотни из этих машин, и противник сразу притих. Вместо 50–70 самолетов появлялись 10–15, но это уже не производило никакого впечатления. Представляете, какие были бои, если у нас от двух дивизий осталось 500–600 человек, две дивизии Гитлера почти полностью прекратили существование, потеряв людской состав, технику. Наши солдаты не отступили ни на шаг! Большую роль в этих боях сыграли наши тяжелые танки К-15 и знаменитые «Катюши». «Надо поговорить с Софьей, нельзя позорить делегацию», – думал Сергей.

Интересно Яковлев рассказывал про испанскую двадцати двух тысячную «Голубую» дивизию.