Сесили наклонилась к Кики, и та сама обняла ее с такой силой, что буквально вонзилась в ее ребра своими длинными пальцами с ярко-красным маникюром.

– С наступающим Рождеством тебя, милая. Будь счастлива, – промолвила Кики, разжимая объятия, и снова ее глаза наполнились слезами. – Обязательно постарайся быть счастливой, договорились?

– Договорились. И вам, Кики, тоже счастливого Рождества.

Лилиан проводила Сесили до дверей.

– Вы уверены, что с ней все в порядке? – снова повторила свой вопрос Сесили, слегка понизив голос, когда они вышли в холл. – Она… она производит впечатление подавленного и крайне удрученного человека.

– Да, она все еще скорбит по своему сыну, – шепотом ответила Лилиан. – К тому же она никогда не любила Рождество. Потому что этот праздник особенно остро напоминает ей, скольких близких она потеряла за последние годы. Всех тех, кто уже никогда не сможет встретить Рождество вместе с ней. А в остальном… Можете не беспокоиться. Думаю, как только отшумят эти праздники, ей сразу же полегчает. Всего вам доброго.

– До свидания.

44

На следующее утро Сесили проснулась с радостным предвкушением наступающего Рождества и сегодняшнего Сочельника. Совсем как в детстве. В холле на серебряном подносе для писем она с удивлением обнаружила приглашение, адресованное лично ей.

ПРИГЛАСИТЬ миссис Билл Форсайт

НА ВСТРЕЧУ ВЫПУСКНИЦ КОЛЛЕДЖА ВАССАР.

Встреча состоится у нее дома, во вторник, 3 января 1947 года

по адресу:

18, улица Джоралемон, Бруклин, Нью-Йорк 11021

Просьба ответить.

Сесили крайне удивилась, получив приглашение, ибо никогда не числилась среди близких подруг Розалинды. Та в годы учебы в колледже водилась с девчонками, которых больше интересовали вопросы политики и всякие интеллектуальные темы, чем губная помада или мальчики. Сесили всегда чувствовала некоторое превосходство Розалинды, державшейся если и не надменно, то с явным отчуждением по отношению к остальным, а потому она с самого начала решила, что не подходит для их компании.

– Вот так да! Тебе оказана невиданная честь! Суаре, которые устраивают у себя дома Розалинда и ее муж, считаются одними из самых престижных в Нью-Йорке, куда мечтают попасть буквально все. На одном из таких вечеров у нее присутствовала даже сама миссис Рузвельт, – тут же прояснила сестре всю картину Мейми, которая специально заскочила к ним домой на пару минут, чтобы оставить большой пакет с подарками. – Кстати, ее у нас почитают как самую рьяную феминистку. Обязательно сходи!

– А знаешь что, Мейми? Пожалуй, я схожу, – улыбнулась в ответ Сесили и, распрощавшись с сестрой, поспешила наверх, чтобы сделать очередной укол Ланкенуа.

Оставив Стеллу на кухне под присмотром Мэри и поварихи Эсси, которая как раз готовила самые разнообразные угощения к сегодняшнему Сочельнику, Сесили поспешила к себе в спальню, чтобы приготовить чулки с подарками для Стеллы и Ланкенуа. Отдельно в сторонке лежала уменьшенная копия того кудлатого льва, который привел в такой неописуемый восторг Стеллу, когда они посещали универмаг «Блумингдейл». Его она завернет в подарочную бумагу. Сесили напомнила себе не забыть позвонить Биллу, который ранее сказал ей, что собирается встречать Сочельник в кругу своих старых армейских друзей в клубе Мутаига. Оставалась еще одна деликатная проблема: как убедить родителей, чтобы те позволили Стелле присутствовать на завтрашнем рождественском обеде.

Негромкий стук в дверь вывел Сесили из ее размышлений.

– Кто там? – спросила она.

– Это я, мама. Мне надо срочно переговорить с тобой!

– Входи, мама!

Доротея вошла в комнату, на ее лице читался неприкрытый ужас.

– Что случилось, мама? У тебя такой вид, будто ты только что столкнулась с привидением.

– Боже мой, Сесили! Боже мой! – Доротея издала глубокий вздох. – Кики… Она мертва!

– Что?! Не может этого быть, мама! Я только вчера виделась с ней, и она прекрасно выглядела, правда, была немножко не в настроении, но… Что случилось?

Доротея подошла к креслу и опустилась в него.

– Несколько минут тому назад мне позвонила ее мать. Кики нашли мертвой, лежащей на земле на заднем дворике за отелем «Стэнхоуп». Она… – Доротея нервно сглотнула слюну. – Она, скорее всего, выпрыгнула из окна своей спальни. На ней была ночная пижама.

– О боже! О боже мой! Но ты точно уверена, что это Кики?

– Еще как уверена! Или ты думаешь, что Хелен не узнает свою родную дочь?

– Прости, мама, но я настолько потрясена, что сама не понимаю, что несу.

Но так ли это на самом деле, подумала Сесили про себя, обхватив безутешно рыдающую мать за плечи и что есть силы прижимая к себе. Внезапно ее осенило… Получается, что вчера вечером Кики, можно сказать, попрощалась с ней…