– Да, прямо сейчас, не откладывая встречу на потом. Само собой, я была бы счастлива, если бы ты поехал вместе со мной. Я ведь терпеливо ждала целый год, как ты попросил меня об этом. Понимаю, на ферме нужно твое постоянное присутствие, много работы и все такое… Ведь тебе надо восстановить все, что было утрачено за годы войны. Но… – Она сделала глубокий вдох. – Но мне нужно повидаться со своими родными. Я ведь не виделась с ними столько лет. А речь идет о людях, которых я люблю, о моих близких. Кто знает, сколько нам еще осталось на этой земле. Одному Богу известно…

Билл допил вино и снова наполнил бокал. Сесили молча слушала, как барабанит дождь по крыше, и ждала, затаив дыхание. Билл сделал глоток и взглянул на нее через стол.

– Я тебя отлично понимаю, понимаю твое желание повидаться с родными, но лично я никак не могу бросить ферму именно сейчас. Однако и тебе мешать не стану. Поезжай, обязательно поезжай.

– Ты меня отпускаешь? Правда?

– Правда.

У Сесили защипало в глазах от подступивших слез. Она подхватилась со стула и поцеловала мужа.

– Спасибо тебе, дорогой! Большое спасибо! А поскольку мне не хотелось бы отправляться в дорогу одной, то, думаю, будет правильным, если я возьму с собой Ланкенуа и Стеллу.

– Почему именно их? Наверняка на пароходе будет полно твоих соотечественников, возвращающихся домой.

– Я уже тут поспрашивала. Нет, пока никто не собирается. Кики уже в Нью-Йорке, а больше тут и американцев-то почти нет.

– Тогда, конечно, бери с собой Ланкенуа.

– Уверена, Найгаси справится с домом, пока нас не будет. А Квинет будет ухаживать за садом и огородом…

– О, за это можешь не волноваться, Сесили. Ведь до того, как ты появилась в моей жизни, я и сам отлично справлялся с домашним хозяйством.

– Билл! – Сесили взяла руки мужа в свои. – Прошу тебя, подумай еще раз. Ведь ты же не раз повторял, что Рождество – это твой любимый праздник. На Манхэттене нас ждет настоящее Рождество, со снегом, иллюминацией… даже с индюшкой. Поехали! Хотя бы на пару недель!

– Возможно, когда-нибудь в другой раз. Или ты забыла, что я столько лет и носа не высовывал из Африки? В плане всяких светских контактов, я имею в виду. Боюсь, я совсем забыл, как надо вести себя в приличном обществе. А ты, дорогая, смело отправляйся в путь и не обращай внимания на своего старого уставшего мужа.

Сесили уже мысленно пожалела о том, что открыла бутылку с кларетом. От вина Билл сделался еще мрачнее и угрюмее, чем обычно.

– Билл, я люблю тебя, пожалуйста, не говори о себе так. Но мне так хочется, чтобы мои родители познакомились наконец со своим зятем.

– Прости, Сесили, но пока я говорю тебе «нет». А ты поезжай с богом. Что ж… – Билл поднялся из-за стола. – Что-то меня клонит в сон.

Сесили молча проводила мужа взглядом, и глаза ее снова наполнились слезами.

43

– Мы уже подплываем к Америке, Куйя? – спросила у нее Стелла, жадно припав к иллюминатору в их каюте.

– Да, милая, мы уже совсем рядом, – ответила Сесили, глядя, как Ланкенуа укладывает в чемодан последние мелочи из их багажа. Сесили нажала на кнопку вызова стюарда и продолжила разговаривать с девочкой. – Сейчас мы поднимемся на палубу, и ты своими глазами увидишь знаменитую статую Свободы. Она приветствует путешественников, прибывающих в Америку со всех концов света.

В каюту вошел стюард, чтобы забрать их багаж, Сесили заплатила ему чаевые, после чего еще раз проверила свою сумочку, все ли их дорожные документы на месте.

Перед отплытием в Америку было много суматохи; ведь Ланкенуа и Стелле потребовались документы, по которым они смогут попасть на территорию Штатов, а для этого нужно было получить свидетельства о рождении, паспорта, поручительства, выданные британскими властями и прочее. Оставалось только благодарить небеса за то, что у Билла оказалось полно связей во властных структурах. Вместе с Найгаси они выбрали подходящую фамилию для малышки и ее якобы матери, чтобы в Нью-Йорке ни у кого из них не возникло никаких проблем при проверке документов иммиграционной службой.

– Мы уже вошли в Гудзон, мэм, – сообщил им стюард. – Статуя Свободы будет видна минут через десять.

– Тогда пошли, – обратилась Сесили к Ланкенуа и Стелле. – Поднимемся на палубу и будем ждать ее появления!

– Я лучше останусь здесь, – отрицательно покачала головой Ланкенуа. Ее уже сотрясал озноб при одной только мысли, что надо выходить на такой холод, и это несмотря на то, что на ней было теплое пальто из твида, которое отдала ей Сесили.

– Хорошо, как хочешь. – Сесили подала руку Стелле. – Ну, а мы, пожалуй, пойдем.

На палубе первого класса пассажиров было немного. Мало кто рискнул покинуть свою каюту и выйти на такой мороз. Зато когда Сесили глянула вниз, то увидела десятки протянутых рук и веселые возгласы тех, кто плыл в Америку в каютах низшего класса.

– А вот и она! – воскликнула Сесили, махнув рукой влево, туда, где густой туман стелился над заливом.

– Где? Я ничего не вижу, – заявила Стелла.