– Ну, вот! Суд наконец удалился, чтобы посовещаться касательно своего вердикта, – сообщил Билл жене пару месяцев спустя в очередном телефонном разговоре. – Честно говоря, меня сейчас уже мало занимает, каким будет их приговор. За минувшие месяцы процесс превратился в самый настоящий цирк, и я страшно рад, что весь этот балаган наконец закончится.

– А как ты думаешь, какое они примут решение? – осторожно поинтересовалась Сесили у мужа, отправив очередную ложечку тертого яблока в ротик Стеллы, а другой рукой придерживая возле уха телефонную трубку.

– Улик против него более чем достаточно, но его защитник Моррис произнес просто блистательную речь на заключительном заседании. Воистину, он заслужил весь свой гонорар, который положила ему Диана, заслужил до последнего пенса. В любом случае я тут же перезвоню тебе после оглашения приговора. Надеюсь, что хоть сейчас душа бедняги Джосса упокоится наконец-то с миром.

– И я тоже очень на это надеюсь, – пробормотала Сесили и положила трубку на рычаг. А про себя подумала: и что Билл тоже наконец успокоится.

* * *

– Его оправдали! – Очередной звонок Билла прозвучал в десять часов вечера того же дня. – Словом, его не повесят после всех этих месяцев неопределенности.

– Чудеса, да и только! – согласилась с мужем Сесили. – Думаю, большинство людей ожидали, что его признают виновным.

– Ожидали, да, но… Если честно, то после того, как я выслушал всех свидетелей, я, признаюсь, тоже стал сомневаться в его виновности. В любом случае я страшно рад, что все наконец закончилось. Дорогая, на эти выходные я снова не смогу вырваться домой. Мне нужно посетить лагерь для интернированных в Момбаса.

– О боже! Надеюсь, ничего опасного там нет?

– Пока нет, там сейчас вполне спокойно. Я должен проверить, как обращаются с военнопленными и все ли у них в порядке. Перезвоню тебе, как только смогу. А пока выше голову, все эти безобразия не могут ведь продолжаться вечно.

Сесили повесила трубку и с тяжелым чувством вышла на веранду. Несмотря на чистое небо, на дворе царила необычная для июльского вечера влажность; воздух был буквально пропитан ароматами цветов, благоухающих в саду. И Сесили невольно вспомнила тот вечер, когда Джосс и Диана танцевали вот здесь, на этой самой веранде…

Вернувшись в дом, она решила, что маме сообщит эту новость завтра. Хотя в глубине души Сесили по-прежнему считала, что Джок повинен в смерти Джосса, тем не менее она обрадовалась, узнав, что он не окончит свои дни с петлей на шее. Сесили улеглась в постель и уже в который раз мысленно взмолилась о том, чтобы война поскорее закончилась. В последние несколько месяцев она практически не виделась с Биллом. Если бы не Стелла рядом, то от одиночества можно было бы сойти с ума.

Впрочем, Кэтрин была точно в таком же положении. В конце мая она родила сына Мишеля и изредка наведывалась в «Райский уголок». Вместе с Сесили они вязали носки, мастерили кисеты для солдат на фронте, а Стелла и Мишель в это время дружно лежали на ковре перед ними. Стелла к этому времени уже сидела, Сесили усаживала малышку на ковер, и та неотрывно глядела на Мишеля своими прекрасными глазами.

– Скорее бы уж закончилась эта война и мы с Биллом снова стали бы нормальной супружеской парой, – вздохнула вслух Сесили, выключая ночник на прикроватной тумбочке.

41

Однако прошло еще долгих четыре года, прежде чем желание Сесили исполнилось. И то были самые трудные годы в ее жизни.

Когда Сесили услышала новость о том, что японцы атаковали Перл-Харбор, после чего Соединенные Штаты тоже вступили в войну, она тут же разрыдалась, тесно прижимая к груди Стеллу. Ее ужасало все, что может сейчас случиться с ее близкими в Нью-Йорке. Между тем нехватка продуктов питания давала о себе знать все острее, спасал лишь огород, который радовал своим изобилием, а также яйца и молоко с их скромного подворья. Ее красавица кобылка Белле была экспроприирована на нужды фронта. Помнится, в тот день, когда Билл вывел лошадь из стойла и повел прочь со двора, Сесили выплакала все глаза.

Хотя их ферме непосредственно ничего не угрожало, Сесили жила в постоянном страхе за жизнь мужа. Приняв на себя командование Африканским стрелковым полком королевских военных сил, Билл оказался верен своему слову и принимал участие во всех боевых действиях, как того требовала обстановка. Поначалу эти действия носили ограниченный характер, но в 1943 году Билла и весь его Одиннадцатый дивизион погрузили на корабль и отправили воевать в Бирму, что привело Сесили в ужас. Она места себе не находила, изнывая в полной неизвестности, в ожидании редких весточек с фронта, но неделями не получала никаких известий, разве что пару коротеньких писем, в которых Билл сообщал жене, что в джунглях сейчас стоит невероятная жара и такая же невероятная влажность, а все остальные предложения были тщательно вымараны цензорами. После Бирмы он, исхудавший и ставший похожим на привидение, заскочил на пару деньков в «Райский уголок» и вскоре снова отправился на фронт.