– Судя по цвету ее фекалий, ей не более чем несколько часов от роду… К тому же, – добавила Сесили, разговаривая уже сама с собой и глядя на спящего ребенка, – доктор Бойль, вне всякого сомнения, увезет тебя с собой, чтобы определить в какой-нибудь сиротский приют, одно из тех ужасных заведений, для которых моя мама постоянно занята сбором благотворительных средств.

Должно быть, Сесили и сама задремала, устав от всех тех треволнений, которые так неожиданно на нее обрушились, потому что, когда она проснулась, за окнами уже сгущались сумерки, а девочка жалобно пищала у нее на руках.

– Тише! Тише! Сейчас дам тебе еще немного молока.

Когда малышка кончила сосать, Сесили отняла бутылочку и увидела, что девочка высосала добрую унцию молока и, главное, ничего не отрыгнула.

– Вот и замечательно! А сейчас прости меня, девочка моя, но нам надо привести тебя в порядок и как следует вымыть. Сейчас я положу тебя прямо в раковину и займусь делом.

Вооружившись чистой мягкой тряпочкой и куском мыла, Сесили принялась за работу и к концу процедуры омовения промокла вся насквозь, но отмыла малышку и счистила с нее всю грязь. Пришлось удалять с кожи девочки какой-то странный налет, похожий на слой воска, потом, вспомнив все, что читала когда-то в книгах по уходу за младенцами, Сесили постаралась навести порядок с пуповиной, сделав основной упор на то, чтобы в этом месте было сухо. Малышка громко верещала, размахивая своими миниатюрными ручками и ножками, из чего сам собой напрашивался вывод, что она вполне здорова.

Завернув девочку в чистое махровое полотенце, Сесили осторожно положила ее на пол в своей спальне, а сама, прихватив фонарик, снова заторопилась в сарай, чтобы забрать оттуда плетеную колыбельку для новорожденных, которая так и стояла не распакованная, в целлофане. Вернувшись обратно в дом, Сесили надела на малышку ползунки, стараясь изо всех сил, чтобы все застегнуть правильно, поставила колыбельку к себе на кровать и уложила в нее девочку. Малышка сразу же заснула, что дало Сесили возможность перекусить. Соорудив себе на скорую руку бутерброд, она тут же заторопилась назад в спальню, сжимая в руке бутылочку с очередной порцией молока, из спальни уже доносился детский плач. На сей раз девочка высосала почти две унции молока, хотя сразу же после этого ее немного стошнило. Сесили поменяла ползунки и надела на нее крохотную ночную распашонку из чистого хлопка, одну из тех, что мама прислала ей больше года тому назад в объемной посылке: все детские вещи были приобретены в одном из самых фешенебельных и старейших нью-йоркских универмагов «Блумингдейл». На голову девочки Сесили надела вязаный чепчик и невольно улыбнулась при мысли о том, что подумала бы мама, увидев черное личико младенца в таком изысканном чепце.

– Хотелось бы мне увидеть наконец твои глазки, деточка моя, – обратилась Сесили к девочке, снова укладывая ее в колыбель. Потом приготовила на всякий случай еще одну бутылочку с молоком, а вдруг девочка проснется ночью? – и предусмотрительно поставила ее в холодильник. После чего закрыла входную дверь в доме на замок, выключила везде свет и улеглась наконец в кровать, предварительно проверив, что ребенок в колыбели рядом с ней дышит ровно и спит крепким сном.

За дверью послышалось жалобный скулеж Вульфи. Пес рвался к ней в комнату. Сесили снова улыбнулась, понимая, что Вульфи хочет во что бы то ни стало продолжить охранять свою находку.

– Нет, Вульфи, сюда нельзя, мальчик мой. Оставайся за дверью, а малышке хорошо рядом со мной. Спокойной ночи, милый.

Отключив ночник, стоявший у изголовья на прикроватной тумбочке, Сесили устало положила голову на подушку. И внезапно в ее памяти всплыл их разговор с Биллом, самый первый, когда он спросил у нее, не будет ли она возражать, если какое-то время Ньяла проведет у них. И как туманно он тогда говорил о том, что потом случится с ее младенцем. Прикидывая сейчас в уме всю ситуацию, Сесили принялась рассуждать логически: судя по всему, альтернатив было немного. Ньялу укрыли у них в лесу, чтобы никто не узнал о ее беременности. В противном случае ее предстоящая свадьба с сыном вождя соседнего клана была бы аннулирована, а сама девушка стала бы изгоем в собственной семье. То есть получается, Ньяла уже изначально знала, что ей не дадут вернуться назад с ребеночком?

«Помоги младенцу», – всплыли в памяти Сесили слова Ньялы, обращенные к ней.

– О боже! – громко воскликнула Сесили.

Все вдруг встало на свои места. В ту их последнюю встречу с Ньялой, когда Сесили посещала их стоянку, девушка, обращаясь к ней, имела в виду именно то, что говорила: она не просила помощи Сесили в предстоящих родах, нет!

Сесили села и выпрямилась на постели, ошеломленная своим открытием.

– Она хотела, чтобы я и Вульфи нашли ее…

Девочка, лежавшая сейчас в колыбельке рядом с ней, закряхтела во сне. Сесили тут же достала ее из колыбельки и уложила на руку.

– Спи, моя маленькая, спи. Тебе сейчас ничто не угрожает. Рядом со мной ты в полной безопасности.

38