– Прошу прощения. Просто я переживаю за вас. Столько всего на вас навалилось со всех сторон. Хотите, я сейчас подскачу к вам и мы немного поболтаем?

– Нет, не хочу. Со мной все в порядке. Но спасибо за предложение.

– Уверены в этом, Электра?

– На все сто.

– Хорошо, тогда что скажете, если я завтра заеду за вами часов около одиннадцати?

– Ладно, – согласилась я. – Вам мой адрес нужен?

– Ваша вездесущая пресс-секретарь уже снабдила меня им, на тот случай, если вдруг…

– …вам придется лететь очертя голову через весь город, чтобы спасать меня, если я вдруг впаду в ступор и забуду, где живу, – улыбнулась я в ответ.

– Ну, что-то вроде этого, да. Но голосок у вас уверенный, Электра. По-моему, никакой ступор вам не грозит. Пока справляетесь со всем отлично. Просто отлично! Ну, а я, повторяю, остаюсь на связи, если вдруг понадоблюсь. Мобильник всегда рядом со мной.

– Спасибо, Майлз. Тогда до встречи завтра.

– До встречи. Хорошего сна. И до свидания.

– До свидания.

Губы мои сами собой растянулись в улыбке, и я продолжала улыбаться, даже отключив свой мобильник. У меня вдруг появилась уверенность в том, что я совсем даже не безразлична Майлзу, и от этого открытия мне стало тепло на душе.

Вопрос лишь в том, размышляла я, покидая кухню, потому что решила, что вполне обойдусь и без имбирного чая, захочу ли я завтра заглянуть и в то самое место, где меня нашел отец?

Однозначного ответа у меня пока еще не было.

33

Я проспала почти до восьми утра и, еще полусонная, потащилась в ванную. Глянула на себя в зеркало и не удержалась от громкого восклицания: я ведь начисто забыла о том, что сотворила со своими волосами накануне.

– Боже всемилостивый! На кого ты сейчас похожа, Электра? – вопросила я саму себя, посчитав, что хотя бы изредка могу поминать Бога всуе, скажем, без свидетелей. Впрочем, ревностные христиане уверены, что Иисус Христос слушает нас всегда и слышит все наши речи, в том числе и такие суетные. – Интересно, что скажет Майлз, увидев меня с такой прической? Ведь сейчас мои волосы короче, чем его!

Я сварила себе кофе, а потом, миновав гостиную, вышла на террасу, чтобы полюбоваться ранним июньским утром. «А какая мне разница, что он подумает? – размышляла я. – И почему мне это так важно?»

После короткой пробежки по парку я трусцой вернулась домой, приняла душ и стала сушить махровым полотенцем каждый сантиметр своих кучеряшек на голове. Потом направилась в гардеробную, прикидывая по пути, что бы мне такое сегодня надеть, подходящее для свидания – нет! – для обычной встречи с Майлзом. До сего дня я бывала в Гарлеме считаные разы, чаще всего проездом на очередные съемки в Вашингтон-Хайтс или в самый северный район Нью-Йорка, Марбл-Хилл.

Я перемерила почти все шмотки в своем гардеробе, более или менее пригодные для такого случая, и в конце концов остановила свой выбор на джинсах, кроссовках и худи с моим собственным автографом в виде золотистой молнии, зигзагообразно украшающим грудь (мой, так сказать, личный вклад в разработку популярной модели). От ХХ не потребовалось большого воображения, чтобы придумать в ней все остальное. Всякий раз, когда я надеваю это худи, а у меня имеются все четыре цвета, я чувствую себя более чем уверенной. Одним словом, на коне.

Я слегка припудрила носик, и последний штрих – тронула губы блеском, после чего уселась на диван и стала ждать, когда позвонит консьерж снизу и сообщит, что ко мне посетитель. Зазвонил мой мобильник, и на экране высветилась буква М. Я тут же приложила телефон к уху, почувствовав неприятную пустоту в желудке. Неужели Майлз сейчас отменит нашу встречу?

– Слушаю! – бросила я в трубку хрипловатым голосом.

– Электра, это я, Майя.

– О! – только и нашлась я в ответ.

– Что ты говоришь? – переспросила она.

– Я думала, это звонит другой человек, но вы оба значитесь у меня под буквой М. Хотя тебя надо было бы обозначить как-то иначе… Впрочем, не имеет значения… – сбивчиво пробормотала я.

– Ты меня прости, что вчера я тебе не перезвонила. Слишком поздно обнаружила. Ну, как ты?

– О, все очень хорошо. Спасибо. А как твои дела?

– Сегодня встали очень рано, чтобы поехать к себе на фазенду. Помнишь, я рассказывала тебе о проекте, который недавно запустила? На выходные мы вывозим на фазенду ребятишек из фавел, которые никогда не бывали в деревне и вообще на природе.

– Помню, конечно. – Я глянула на часы: пять минут двенадцатого. – Тут такое совпадение… Дело в том, что прямо сейчас я еду в Гарлем с одним своим знакомым посмотреть на реабилитационный центр для подростков, в котором он работает на общественных началах как консультант. Я тоже хочу включиться в эту работу и чем-то помочь.

– Звучит потрясающе, Электра! Честное слово, я горжусь тобой! Даже не могу выразить словами, как я тобой горжусь! И конечно же, я сохранила ту цитату, которая выгравирована на армиллярной сфере рядом с твоим именем. Хочешь, я зачитаю ее тебе прямо сейчас?

– Очень хочу. Зачитывай.