– Да. Но она умерла.

Две слезинки выкатились из глаз Ванессы и покатились по щекам.

– Я тебе очень сочувствую, дорогая моя, – пробормотала я, чувствуя, что еще немного, и я расплачусь сама. – Я сегодня останусь здесь на всю ночь. Буду гладить твои волосы до тех пор, пока ты не уснешь. Ты не против?

Она слегка кивнула в ответ, постепенно глаза ее стали медленно закрываться.

– Все хорошо. С тобой все хорошо, – добавила я, услышав, что дыхание Ванессы стало ровным и она уснула. Тогда я и сама принялась устраиваться на ночь.

Но через пару минут дверь тихонько отворилась, и, к моему вящему изумлению, в палату вошел Майлз.

– Ну, как она? – спросил он у меня.

– Спит, – прошептала я тихонько, приложив палец к губам.

– Может, выйдем на пару секунд в коридор, чтобы переговорить?

– Не могу. – Я отрицательно покачала головой. – Я останусь рядом с ней, пока она не проснется.

– Хорошо. – Майлз на цыпочках прошелся по палате, взял стул и поднес его поближе ко мне.

– Как вы сюда добрались? – спросила я у него.

– Дежурная передала мне ваше сообщение, и я сразу же побежал на парковку, где стоит арендованная мною машина, но поскольку на руках у меня не было письменного разрешения от руководства клиники на выезд в город, то меня попросту не выпустили за ворота. Этот гребаный охранник развернул меня восвояси! Тогда я перелез через забор, вызвал такси по мобильнику и какое-то время слонялся снаружи в ожидании машины.

Мы оба с трудом удержались от смеха.

– Словом, вы тоже сегодня поучаствовали в массовом исходе пациентов из клиники «Рэнч», да? – пошутила я.

– Наверное, так, – согласился он со мной. – Ну, а вы как тут?

– Все нормально. Вот только рука немного занемела. – Я кивнула на руку, которой продолжала гладить Ванессу по голове. – Она говорит, так ее мама всегда делала. Но, по ее словам, мама умерла.

– Да, это правда.

– А что случилось?

– Не знаю. Но поскольку Ванесса ВИЧ-инфицированная, то можно предположить, что смерть ее матери как-то связана с последствиями СПИДа.

Ванесса слегка пошевелилась на постели, и я тут же сделала Майлзу знак замолчать.

– Вам лучше сейчас уйти. Позже поговорим.

– Можно, я тоже останусь? Буду сидеть тихонько рядом с вами. Составлю вам какую-никакую компанию.

И он остался. Так мы и сидели с ним вдвоем у постели Ванессы, и у меня вдруг возникло странное чувство, будто мы с Майлзом родители, сидящие у кровати больного ребенка. Несмотря на весь трагизм ситуации, эта мысль почему-то успокаивала. Мерно тикали часы на стене, отмеряя час за часом, стало уже светать. Голова моя отяжелела, и я в конце концов тоже задремала. Уже сквозь сон я почувствовала, как рука Майлза обняла меня за плечи и притянула к себе, и я с готовностью положила голову на его теплую грудь.

22

– Пить… – услышала я сквозь дрему.

Проснулась, потому что моя подушка неожиданно уплыла от меня. Открыла глаза и увидела, что Майлз наливает воду в чашку. Потом он нажал на какую-то кнопку, чтобы немного поднять койку.

– Потихоньку, милая, потихоньку. Соси через соломинку. – Он вставил соломинку в кружку.

Когда Ванесса попила, Майлз убрал от нее кружку и снова уселся на стул. Ванесса обозрела нас внимательным взглядом.

– А чего это вы тут оба торчите, а? Вы мне что, папа и мама?

Я невольно улыбнулась, вспомнив собственные мысли на сей счет, очень похожие на то, что сейчас сказала Ванесса.

– Вижу, вам и в самом деле полегчало, мисс, – улыбнулся Майлз. – Ты нас вчера здорово напугала.

Ванесса слегка пожала плечами.

– А я-то надеялась, что уже никогда больше не проснусь и не увижу нового утра. И вот вам, здрасьте! Лежу тут с вами.

«А ей действительно полегчало», – мелькнуло у меня. Вот и прежняя нагловатость вернулась.

– Электра наотрез отказалась оставлять тебя одну, дежурила возле тебя всю ночь на случай, если ты вдруг проснешься, – сказал ей Майлз, а потом повернулся ко мне. – Как смотрите, Электра, если прямо сейчас отправитесь немного освежиться? А заодно и поищите кого-нибудь, у кого можно разжиться кофе.

Поскольку мне и самой уже не терпелось отлучиться по нужде, то я не заставила упрашивать себя дважды и тут же устремилась в ванную комнату.

– Черный или белый? – спросила я у Майлза уже на выходе из палаты.

– Надеюсь, вы имеете в виду цвет кофе, а не кожи, – ухмыльнулся Майлз.

– Ха! Раз вы такой умный, то получите то, что дадут.

– Эй, вы! Вижу, у вас двоих уже все на мази, да? – прочирикала мне вдогонку Ванесса.

Мне мгновенно стало жарко, видно, даже шея покрылась краской стыда. Я ринулась со всех ног в ванную комнату, а там подошла к зеркалу и принялась внимательно разглядывать себя. Коса расплелась, и волосы повисли неопрятными патлами по обе стороны лица, под глазами залегли темные круги. Я постаралась хоть как-то привести себя в божеский вид, но, не имея ничего под рукой, сделать это было практически невозможно. А потому, оставив все как есть, я отправилась на поиски кофе.

– Кофе сейчас принесет санитарка, – оповестила я Майлза, вернувшись в палату.

Ванесса обозрела меня внимательным взглядом.

– Какой-то акцент у тебя странный, правда, Майлз?