– Ну, такой уж он у нас, наш Билл. Но скажу тебе так: для путешествия в буш нет более надежного человека рядом, чем он. С ним ты будешь в полной безопасности. Он прекрасно знает местность, хорошо представляет себе все опасности, которые могут подстерегать нас в пути. Другого такого эксперта среди белых здесь просто нет. Однако, – Кэтрин с трудом подавила зевок, – мне еще нужно загнать всех собак в их загон, а потом отыскать этого вредного маленького мангуста, которого Алиса просто обожает. С самого утра я его покормила и с тех пор больше не видела. А потом пойду, подберу подходящую одежду на завтрашний день для нас с тобой. Спокойной ночи, Сесили. Встречаемся завтра на рассвете.

– Спокойной ночи, Кэтрин. И спасибо тебе за этот вечер.

Кэтрин снова заторопилась на улицу, было уже темно и прохладно, но ей еще предстояло собрать воедино всю свору собак, которые шлялись по двору, где им вздумается. А Сесили поднялась в свою спальню, закрыла за собой дверь, подошла к кровати и с удовольствием улеглась на постель. Интересно, размышляла Сесили, какую такую сердечную драму пережил в свое время Билл, которая превратила его в столь угрюмого человека, абсолютно не верящего в людей. И, конечно, прежде всего, в женщин…

Сесили сбросила с ног туфли, расстегнула платье и быстро нырнула под одеяло, потому что уже по-настоящему замерзла. Устраиваясь поудобнее под одеялом, она вдруг нащупала рукой что-то теплое и пушистое. Негромко вскрикнула и слегка приподняла простыню. На постели лежал тот самый маленький мангуст, с которым она общалась в свой первый приезд на ферму Ванджохи. Зверек наверняка прятался под одеялом весь день. Он тут же начал перебирать своими лапками, проворно вскарабкался ей на грудь, а потом перекочевал в ложбинку между шеей и плечом и удобно расположился там на ночлег.

Сесили невольно улыбнулась, представив себе реакцию мамы, если бы она это сейчас увидела. Дикий зверек, наверняка блохастый, свернулся на дочери клубком. Однако его дыхание приятно успокаивало: в глубине души Сесили была даже немного польщена тем, что маленький мангуст выбрал для своего укрытия именно ее спальню. Что же касается Билла и всех тех сложностей, которыми изобиловало сегодняшнее общение с ним, то она слишком устала, чтобы размышлять об этом прямо сейчас.

«Но если бы я вдруг решила остаться в Кении, то точно поселилась бы здесь, в Долине Ванджохи», – мелькнуло в голове, и Сесили тут же крепко уснула.

Электра

Нью-Йорк

Апрель 2008 года

16

Я молча уставилась на свою бабушку, которая сидела передо мной, аккуратно сложив руки на коленях. Глаза ее были закрыты, и я поняла, что она все еще пребывает совсем в другом мире, далеко отсюда. И мир этот разительно не похож на тот, в котором мы сейчас живем, причем он настолько другой, этот мир, что трудно даже представить его себе. Наконец она открыла глаза, легкая дрожь пробежала по ее телу, когда всем своим естеством она вернулась в день сегодняшний.

– Вау! Африка! – воскликнула я, поднимаясь с дивана, чтобы налить себе свежую порцию водки. – Возможно, когда-нибудь мне захочется узнать, как именно я вписываюсь в эту историю и почему все же мои родители отдали меня в чужие руки.

– Понимаю, тебе захочется… Но история длинная, и там еще много чего случится, пока мы доберемся до всех этих подробностей. Мне предстоит объяснить тебе, кто такая Сесили и каким образом она связана с тобой. Так что запасись терпением, Электра, – добавила бабушка с тяжелым вздохом.

– Да, только вот терпение не входит в число моих добродетелей. Ну никак! А эта Сесили, судя по всему, попала в ту еще переделку! Тот англичанин, он же просто жопа с ручкой!

– Электра, тебе совсем не обязательно прибегать к столь сильным выражением. Зачем ругаешься? Английский – великий язык, и в нем много слов, с помощью которых можно составить полный словесный портрет этого человека.

– Прошу прощения.

Я перехватила сверлящий взгляд ее слегка раскосых глаз, которыми она наблюдала за моими манипуляциями с водкой.

– Хочешь? – предложила я ей.

– Я же уже говорила тебе, что не употребляю спиртного. Да и тебе не следует увлекаться. Если я не ошибаюсь, это уже четвертая рюмка, которую ты наливаешь себе с того момента, как я переступила порог твоей квартиры.

– И что такого? – Я сделала большой глоток из своего стакана. – В конце концов, кто ты такая, чтобы являться сюда и указывать, что мне делать, что говорить или что пить? С чего это ты вдруг свалилась мне на голову? И где ты раньше была, когда меня удочерил чужой человек?

Стелла молча поднялась с кресла.

– Уходишь? – спросила я у нее.