Читаем Сестра самозванца полностью

– Своих? Это Васька Сумбулов свой? Изменник он!

– Оно так, – согласился полковник. – Но мои люди говорят, что сражается он за царевича. За русскую кровь.

– Самозванец и вор Юшка Отрепьев не царевич.

Полковник снова согласился с воеводой. К чему было спорить…

***

Князь Сумбулов с тревогой наблюдал за осадными работами со стены.

– Видал? – он повернулся к Нильскому, который его сопровождал.

– Они ставят пушки.

– Я сам сие вижу! Как нам удержать крепость?

– Не думаю, что это возможно. Со второго штурма они ворвутся в город. Нам поможет лишь милость божия, князь. Их слишком много.

Сумбулов понимал, что шляхтич прав. И задумал хитрость. Но Нильскому про то сообщать не стал.

Вечером он призвал к себе дьяка Сысоева.

– Дело есть к тебе, Тихон.

– Говори, князь.

– Видал, что под стенами? Завтра начнут обстреливать крепость и нам конец.

– Сам видел. Но что ты задумал?

– Одно нас может спасти. Коли воины Шереметева на приступ не полезут.

– И как их уговорить? Там московские стрельцы да дворяне.

– Письмо подложное.

– Какое?

– Подложное письмо. Я уже составил его. В там сказано, что Бориска Годунов представился. Забрали черти его душу.

Дьяк понял, что это сработает. Ай да князинька. Это даст им несколько дней. А там кто знает, что произойдет.

– Мне его доставить?

– Тебе, дьяк. Более верить не могу никому. Доставишь сие до передовых постов армии Шереметева.

– Сделаю, князь…

***

Дьяк Сысоев исполнил то, что обещал и даже больше. Он открыто появился среди воинства Шереметева. Дворяне приняли его и слушали его слова.

– Бориска Годунов направил вас воевать против своего природного государя.

Дворяне поддержали его:

– Оно так!

– А сейчас наши имения в разор пошли.

– И ради чего сей поход?

– Наказует нас господь, что против сына Грозного идем!

Сысоев продолжил:

– Что дал мне Бориска за верную службу? Я ли не трудился в Приказе? И вам тоже будет. А от царевича получите много! Димитрий Иванович слов даром не бросает. Он жалует верных! Вот в крепости князь Сумбулов за него стоит! А с чего против Бориски пошел? Обидел его Бориска и князь истинному царевичу присягнул. И пожалован он от государя много. А коли царевич Москву возьмет, то все по-иному станет в державе!

Один из дворян спросил:

– А, правда, что Бориска помер?

– Помер! Такой слух есть, – сказал Сысоев неопределенно. – Но доподлинно сие неизвестно. Скрывают бояре на Москве правду от народа.

– Оно так! Они разве скажут истину?

– А нам зимой как воевать? Да еще против своих!

Сысоев сказал:

– А чего вам воевать? Идите к домам. Коли Бориска не помер, то вскорости помрет. И вам полное прощение будет. И награда!

– И то верно! Чего нам здеся пропадать?

– Пойдем к домам!

– А полковник чего скажет?

– А мы и спрашивать не станем.

– Верно! Пойдем к домам!

Дьяк понял, что дело сделано. Штурма не будет…

***

Утром Сысоев вместе с воеводой осматривал вражеские позиции. Были видны погасшие костры. Часть войска ушла из лагеря самовольно, не отпросившись у начальства. Оставшиеся стали роптать и собирались в кучки. Были слышны крики и ругань.

Сысоев сказал:

– Многие от воеводы сбежали. Видал, князь, как они засуетились?

– А ты молодец, дьяк. Вон как все повернул!

– Да и ты, князь, голова! Все ведь это тобой самим придумано.

– Придумать это одно, а там все выполнить, рискуя головой, это иное.

Князь Сумбулов обернулся и подозвал шляхтича.

Нильский подошел.

– Теперь, пан, ты сможешь проскочить, коли захочешь.

– Поеду! – сказал Нильский.

– Не побоишься?

– Нет. Я один проскочу! Никакого сопровождения не нужно.

– Письма тебе не дам никакого, пан. Мало ли! Коли поймают, то письмо тебя до петли доведет. А так скажешся купцом али еще кем.

– Спасибо тебе, князь…

***

Путивль.

18 февраля 1605 года.

Воевода Мнишек прибыл в стан царевича с шестью тысячами отборного войска. Полторы тысячи гусар, тысяча казаков и три с половиной тысячи немецкой пехоты.

Словно тростник колыхались копья панцирной кавалерии – крылатых гусар, которые были гордостью Речи Посполитой. Развевались знамена, шелестели на ветру перья гусарских «крыльев». Офицеры были в леопардовых шкурах поверх доспехов с чеканкой. На их шлемах пышные плюмажи из страусовых перьев.

Мнишек гордо ехал впереди на вороном жеребце, упрев правую руку в бок. Его тяжелый подбитый мехом плащ был откинут назад. Воевода надменно смотрел на встречавшую его толпу.

Он обернулся к своему офицеру, который держал в руках королевскую хоругвь34.

–Пусть посмотрят те схизматы на настоящее войско. Один вид наших гусар приводит москалей в трепет.

–Но они больше приветствуют казаков, чем нас, пан воевода, – ответил молодой шляхтич-знаменосец.

–Чего можно ждать от схизматов? Да и нет здесь людей благородных.

В толпе орали приветствия казакам. Кричали славу царевичу Димитрию.

За конницей стройными рядами прошли 1500 мушкетеров, 1800 пикинеров и двести пушкарей. Обветренные лица солдат немецкой пехоты, их решительность и выучка хорошо подействовали на встречавших.

Мнишек и его офицеры спешились у дома царевича. Тот сам вышел встречать Мнишека. Этого требовала вежливость, ибо самозванец знал обидчивость пана Юрия.