«Её прямо распирает от желания мне все рассказать. Тот шляхтич оправдал ожидания, а такое случалось не так часто».

Марина села на кровать и откинулась на подушки.

– Панна желает…

Мнишек прервала служанку приказом:

– Марта, садись рядом.

Женщина села и спросила дочь воеводы:

– Панна вернулась с победой?

– С полной победой, Марта.

– «Крепость» выкинула белый флаг?

– Почти сразу, – самодовольно заявила Мнишек. – Хотя молодые мужчины иногда бывают просто смешны.

– И как он?

– Поначалу был даже робок.

– Робок? Можно ли поверить, моя панна?

– Я сказала поначалу. Но потом… Потом он показал себя как нужно.

– Панна может его сравнить с…

– Он просто лев, Марта.

– Лев? Это слишком сильно, панна.

– Я знаю, что говорю, Марта.

– Моя панна не часто хвалит ночных кавалеров.

– Раньше их не за что было хвалить. Это были не те кавалеры. Но этот на высоте! Он красив не только внешне, он весьма хорош на поле любви.

– Но панна не хочет сказать, что бросит все…

– Нет. Мой путь к трону лежит через постель принца Димитрия. Я уступлю ему в свое время.

– Пусть он сделает панну царицей. Пусть бросит к её ногам Московию. Я помогу панне переодеться.

Мнишек дала Марте исполнить обязанности служанки, которая всегда помогала госпоже одеваться и раздеваться.

– Я иногда сомневаюсь в нем, Марта.

– В московском принце?

– А в ком еще? Не в пане же Нильском. Царевич Димитрий пока загадка. Так ли он честолюбив? А если он не добудет трона?

– Но король и многие вельможи за него. Они посадят его на трон!

– Мой отец думает так. Но все же, иногда меня посещают сомнения. Если он слаб в постели, то, может, он слаб и на поле боя?

– Пусть панна не наговаривает на царевича. Он не слаб в делах любви.

Марина Мнишек усмехнулась этому заявлению служанки.

– Марта, он взял тебя нынче ночью?

– Да, и не один раз.

– Он понял, что в его кровати ты, а не я?

– Сразу понял, моя панна. Хоть в покоях и было темно, как велела панна.

– Он сказал тебе?

– Не стоит забывать, что мы с ним были не первый раз.

– Но ведь в темноте все кошки серы. Так ведь говорят?

– Он назвал меня Марта. И сделал это сразу, еще до первого раза.

– И все?

– Он сказал: «Пусть будет так».

– И он был доволен?

– Моя панна плохого обо мне мнения, – с усмешкой стростила красавица-служанка. – Ваш жених у моих ног. Но я не посягаю на право панны.

– Что за право? Пусть спит с тобой. Но ты не надоешь ему быстро?

– Панна обижает меня. Меня быстро не бросают, хоть я не так красива и свежа, как моя панна.

Марта лукавила. Она слишком хорошо знала о своей красоте и о том, что как женщина была гораздо привлекательнее панны Марины. Но она всегда льстила девице Мнишек, а та принимала эту лесть за чистую монету.

Марина спросила:

– И он тебе самой нравится?

– Вы о постели, моя панна? – спросила Марта с усмешкой.

– Да.

– Принц силен в этом деле.

– Этот московский гость здесь волочится за каждой юбкой. Еще бы. На Москве его не баловали вниманием такие женщины.

– Но разве панна уверена?

– Уверена в чём? – спросила Мнишек.

– В том, что пан Димитрий не царевич? Он много скитался и много пережил. Его могли скрывать верные люди.

– Оставь, Марта. Он такой же сын Грозного, как ты дочь короля Франции. Нет! Он не царского рождения, но он может занять трон! И что мне до того, кто его отец? Пусть подарит мне корону!

Мнишек осталась в одной рубашке с кружевами и осмотрела свою фигуру в зеркале.

– Панна прекрасна, – сказала Марта.

И Марина с ней была согласна…

Глава 3

Войско принца Димитрия.

Товарищи! Мы выступаем завтра

Из Кракова. Я, Мнишек, у тебя

Остановлюсь в Самборе на три дня.

Я знаю: твой гостеприимный замок

И пышностю блистает благородной

И славиться хозяйкой молодой. –

Прелестную Марину я надеюсь

Увидеть там. А вы, мои друзья,

Литва и Русь, вы братские знамена

Поднявшие на общего врага,

На моего коварного злодея,

Сыны славян, я скоро поведу

В желанный бой дружины наши грозны…

А.С.Пушкин «Борис Годунов».

***

Самбор.

Сентябрь 1604 года.

Лагерь армии самозванца.

В лагере под Самбором среди шатров и многочисленных знамен шли военные игрища. Шляхтичи соревновались в искусстве владеть оружием. Звенели сабли и гремели выстрелы из мушкетов.

Немецкий капитан муштровал наёмников с пиками и с презрением истинного солдата косился на шляхту.

– Посмотри, Клаус, – сказал он своему сержанту, – на этот сброд. Они почитают себя солдатами.

– Нам с ними выступать в поход, капитан. И если бы мы стояли против шведов, я не дал бы за этих вояк и медного гроша.

– К счастью, мы идем не на шведов, Клаус. Но и твои пикинеры никуда не годятся.

– Это тридцать оборванцев – новый набор, капитан. Я сделаю из них солдат.