– Так далеко мои шпионы не проникли, князь. Хотя я догадываюсь. Вельможи вашего государства хотят поссорить вашего царя с нашим королем. Догадаться не так трудно, зачем им это нужно.

– И зачем? Они признали Димитрия царем.

– Пока признали, но, очевидно, готовят ему замену.

– Государственный заговор?

– Не думаю, что заговор созрел, – поспешил успокоить посла Вишневецкий. – Они прощупывают почву.

– Возможно. Ведь дьяк Огарков человек князей Шуйских.

– Тогда мои догадки верны, князь. Шуйские могущественный клан на Москве. Но и мы – магнаты Речи Посполитой кое-что можем. Моя рука и мое слово с вами, князь.

– Рад иметь такого союзника, князь…

4

Москва. Игрища.

Сентябрь 1605 года.

Царь Димитрий Иванович любил маневры воинские. Вот и сейчас он во главе сотни крылатых гусар атаковал всадников государева стремянного полка. На царе был польский шлем с козырьком, чеканный доспех со стальными полосами, украшенными орлиными перьями. Леопардовая шкура была скреплена на плече большой золотой брошью.

Всадники разъехались в стороны и по сигналу отряды устремились друг на друга. Самозванец был впереди и первым врезался в строй конных стрельцов. Те сразу раздались, боясь задеть царя, и пропустили его. Но за Дмитрием в ряды стрельцов врезались и гусарские офицеры. И они не особенно церемонились с русскими. И иногда бой казался не «потешным», но настоящим. Мечи разбивали шлемы и срывали латы с плеч всадников. Лилась кровь, хотя убитых не было и никто с коня не пал.

За маневрами наблюдали русские бояре. Они с неудовольствием смотрели, как лупит новый царь стрельцов своей саблей. Удары он наносил плашмя и громко смеялся. За ним смеялись и поляки.

Боярин Нагой наклонился к уху Богдана Бельского.

– Ты видал рожи наших князей, Богдан Яковлевич?

– Не нравятся им забавы нашего царя.

– Ты на Шуйских смотри.

– А чего мне смотреть на них? Я мысли этих панов знаю. При Иване Васильевиче они были готовы сапоги царю целовать. Помню, как однажды царь Иван сказал им, что поставит над ними татарина и будут они перед ним на брюхе ползать. И ползали! Знаю я эту подлую породу! Это тебе не польские благородные паны.

– Но и наш государь злит их ныне напрасно.

– А ты боишься их, боярин Федор? – усмехнулся Бельский.

– Бояться не для чего. А вот опаску держать стоит. Не слишком сии забавы царя на Москве одобряют.

Царь тем временем разметал стремянных стрельцов и решил устроить пешую потеху. На этот раз он командовал спешенными немецкими рейтарами. Против них стоять было приказано стрельцам приказа Протопопова.

Димитрий Иванович призвал слуг и вошёл в шатер. Там с него сняли гусарские доспехи. Для пешего боя они не годились. Были слишком тяжелы.

– Славно поработали, пан Велимир, – сказал царь, обращаясь к Бучинскому.

– Ты был первым, государь. Мощь твоей руки решила все дело.

– И гусарская сотня себя показала. Вот таких солдат мне надобно больше. Будь у меня пять тысяч крылатых гусар – кто посмеет бросить мне вызов?

– Но все же не стоит открыто пренебрегать московитами, государь.

– А что мне московиты? Я разве мало им дал? Моего отца они боялись, как огня.

– Твой отец правил не так милостиво, как ты, государь.

– Я выбрал иной путь, пан Велимир. Я не тиран, но если они вынудят меня им стать, то пусть берегутся.

Бучинский понимал, что царь говорит сгоряча. Он выиграл схватку и чувствовал себя героем. Но это его настроение быстро пройдет. Димитрий часто менял свои речи и то грозился, а то проявлял излишнюю уступчивость и даже трусость. Мог ли кто-нибудь сказать Ивану Грозному: «Государь, ты солгал!» А ему подобное говорили бояре постоянно.

Слуги одели на царя легкий кожаный доспех, и он принял легкую шпагу вместо и сабли.

– Пора начинать потеху, пан Велимир!

– Пора, государь!

– Готовь рейтаров!

– Они уже готовы, государь!

***

Князь Дмитрий Шуйский был недоволен. Ему совсем не нравились эти царские игрища.

– Что скажешь, боярин? – спросил Шуйский у Катырева- Ростовского.

– Маневры, – сказал тот.

– Маневры? Сие не маневры, боярин.

– Во многих странах…

– Боярин! – строго прервал его Шуйский. – Сие есть надругательство над стрельцами! Отчего он всегда среди ляхов? Али они ему милее?

Катырев-Ростовский лишь пожал плечами. Он что ли садил сего царька на трон?

– А поляки лишь зубоскалят ему в угоду. Да и наши не все недовольны. Посмотри боярин на ту свору.

Боярин посмотрел в указанном направлении. Там был Бельский со своими.

– Богдашка завсегда рад угодить царю. Руки у него по локоть в крови.

Катырев-Ростовский ответил:

– Не у него одного, князь…

Глава 23

Страх самозванца.

1

Москва.

Дом Богдана Бельского.

Сентябрь 1605 года.

В доме бывшего опричника и воспитателя царевича Богдана Бельского собрались такие же люди, как и он, близкие к опричнине царя Ивана Грозного.

Бельский принимал гостей за богатым столом и щедро разливал заморские вина.