Читаем Сержантиха полностью

Лишь к сорок четвертому году, к самому концу войны, неугомонный генерал Де Голль всё-таки растормошил «горячих» сограждан и пинками заставил стрелять в направлении бошей, которые, боясь оказаться в кольце, сами уходили из мест дислокации. Верх цинизма, что западные союзники включили Францию в число стран-победительниц фашистской Германии. Это был больше политический шаг: нарастить количественный состав западных союзников, чтобы любой ценой вырвать лавры победителя из рук Советского Союза. Самое поразительное, что на стороне вермахта французов воевало больше, чем в антигитлеровской коалиции. Даже после войны, как бы ни старались, французские кинематографисты и писатели не создали эпических полотен о «героической борьбе» трудового народа с оккупантами. Получилось лишь несколько комедийных фильмов с хохмочками и ужимками, да полумистические, высосанные из одного места истории, связанные с казематами оборонительной линии Мажино.

Правда, был ещё один фильм с претензией на драму – «Старое ружье», где тучноватый врач-очкарик перебил подразделение матёрых вояк-эсесовцев, словно тараканов разношенной тапкой. Показывать и гордиться галлам нечем. Даже в первую мировую войну они смогли устоять лишь благодаря героической помощи русской армии, когда корпус Самсонова оттянул на себя весьма значительные силы немцев. Чего и говорить, в Крымскую капанию французская, английская, турецкая армии, имея подавляющее техническое превосходство, с огромным трудом смогли захватить Севастополь. После длительной осады. А поразительная победа прусской армии в 1870 году тоже говорит о многом. Увы, бесконечные сексуальные подвиги на постельном фронте, прирожденная склонность к шуткам, подколкам и юмору перестают играть роль на поле боя, когда за дело берётся серьёзный противник. Типа «сумрачного немецкого гения» или русского удальца. Здесь ответ легко находится в национальных символах. Галльский петух, забияка, задира, неугомонный топтун в своём курятнике, ни в какое сравнение не идёт с немецким матерым волком, который без страха грызет английского льва. А русский великан-медведь легко отвешивает и тем, и другим.

Меня поражает в мировой истории другое. Каким образом на реальном фоне перманентных поражений удаётся поддерживать имидж мощной европейской державы? Сказки о бесстрашных друзьях-мушкетерах заслонили образ настоящего солдата. Одно дело гонять по пустыне дикие кочевые арабские племена, а другое – настоящий бой с достойным противником. Единственный по-настоящему героический поступок, точнее подвиг, совершила молодая девчонка Жанна д'Арк. Но затем она была фактически предана и продана – своими же! – врагам-англичанам на мучительную казнь.

«Даже у них без нас, девчонок не обошлось, – прервала мои размышления Лёлька, – в данном вопросе я с тобой соглашаюсь полностью. Настоящая история совсем не такая, как показывают её нам. Признаться, я раньше на это внимания не обращала. Действительно, чтобы держать людей под контролем, лучше всего и эффективнее это делать через историю. Создавая нужный фон прошлого, легко управлять настоящим, которое, в свою очередь, воздействует на будущее. И лучшей технологии управления сознанием, чем религия, человечество пока ничего не придумало. Люди могут стойко переносить жажду, голод, временные неудобства. Но если бросить клич, что кто-то покушается на самое святое, на веру предков, то поднимаются практически все. Лично для меня дико, когда у вас в будущем неисчислимые толпы мусульман готовы порвать любого, кто посмеет посягнуть на имя пророка. Согласись, что такую экзальтированную массу людей очень легко натравить на воображаемого врага. А это политика. Если смотреть правде в глаза, то религия и есть продолжение политики.»

Два дня отпуска пролетели мгновенно. Я понимал, что для Лёльки это настоящий праздник. Поэтому насколько мог, давал ей возможность пообщаться с мамой и братишками Ваней и Лёшкой. Постепенно к ней возвращалась способность управлять своим телом. Она уже могла часа три контролировать себя. Мне же оставалось лишь тихонечко сидеть непонятно где и наблюдать со стороны. Теперь я понимаю Лёльку. Какое это невыносимое наказание, не иметь возможности двигаться. И моё уважение к ней только возрастало. Действительно, она неординарный человек. В воскресенье мы поехали в свою школу. На носу были выпускные экзамены, и теперь все наши совместные усилия были направлены на защиту диплома с отличием.