Читаем Серый маг полностью

Богиня леса нервно закусила губу. Видно, хотела сказать еще многое. Но просто не подобрала нужных слов. Отстранилась и сделала вид, что наблюдает за звездами, прислушивается к волчьему вою. Хотя было понятно, как дважды два, — опять скрывала слезы… Хозяин пещеры помрачнел. Сделал шаг вперед, поднял руки в извечном мужском жесте успокоения и защиты. Но застыл на полдороге, сдержался. Задумался, ушел в себя…

Тихо шелестели листья, успокаивающе поскрипывали деревья. Где-то в кроне сонно пискнула мелкая птица. Хлопнули крылья, на фоне звезд мелькнуло черное пятно. Лунный свет струился подобно дождю. Изгонял тени, делал мир таинственным и сказочным. Белый утес, пещера, обломки камней, травы и ручей… А посреди сего великолепия два человека — прекрасная женщина в одежде из трав и худой мужчина, похожий на хищника. Лица обоих бледные и тревожные. В глазах смесь эмоций: боль, сожаление и сомнения.

Первым очнулся Терн. Поднял голову, с тоской посмотрел на Леанну. Сестра по племени, одна из Древних. А на деле… Нет, надо забыть прошлое. Ведь прошло столько лет, что и долгожителям-эльфам не снилось. Но почему-то не забывается. Странная штука память. И более важное стерлось, а это живет. И порой вспыхивает, доставляет мучительную боль…

— Леа, — хрипло произнес отшельник. Запнулся, но продолжил с мукой: — Мы еще люди?..

— Больше, чем следовало бы, — ответила женщина. Повела плечом, неспешно развернулась. С мукой посмотрела на хозяина пещеры, убрала прядь со лба. — Хотя казалось бы, давно превратились в камни…

Древний кивнул каким-то глубинным мыслям и шепнул одними губами:

— Идем. Посмотрим, что можно сделать.

— Идем, — выдохнула Леанна. — Я рада, что ты согласился. И поверь… Просто потому, что попросил Кальвин и остальные, не пришла бы…

— Я знаю, — негромко произнес Терн, улыбнулся.

Леанна повернулась к лесу и взмахнула кистью руки.

Раздались треск, тяжелый гул. Громадные деревья медленно расступились, образовали узкий коридор. Из земли брызнули клочья мокрого тумана. Зашипели, взвихрились. Серебристая дорожка устремилась во мрак, потерялась на грани неба и земли. Богиня обернулась, красноречиво приподняла бровь.

— Готов?..

— Уж нет! — ухмыльнулся отшельник. — Я привык, как в старые добрые времена…

Терн высоко подпрыгнул и ловко кувыркнулся. Коротко полыхнуло, затрещало. На камни приземлилась гибкая тень. Во тьме сверкнули желтые кошачьи глаза, тонкие клыки.

Раздалось призывное рычание. Миг — и рысь метнулась в кусты, бесследно растворилась.

Богиня леса ступила на лунную тропинку. Но остановилась, в последний раз посмотрела на белый утес. Задумчиво улыбнулась и прошептала:

— Я рада, что ты снова с нами, Терн… со мной.

Густой сырой туман клубился над землей. Лобзал снег, тусклой занавеской скрывал пространство. Сквозь тоскливую серость и мерзкую дождевую морось просматривались бледные, похожие на скелеты силуэты придорожных кустов, далеких деревьев. И лишь темная громада крепостной стены давала направление…

Где-то вдалеке позвякивали цепи. Звук неприятный, скрежещущий. Слышались хлюпанье, журчание, смутные вздохи. Казалось, что город давно покинут и позабыт. Ворота распахнуты настежь, вокруг пусто и глухо. Ни обязательных вроде бы стражников, ни движения телег и простых путников. Плохой признак. Город не может существовать без движения.

Птиц долго всматривался в проем ворот. Хорошо сделано — узкий тоннель. В стенах темные проемы бойниц, из потолка торчали прутья пяти решеток. Любым захватчикам придется постараться, чтобы проникнуть внутрь. Но суть не в том… Где люди? Где стража? За серыми клубами ничего не видать. Туман пожирал звуки, стирал цвета и линии…

…Целый час понадобился Птицу, чтобы очнуться после выхода из царства Теней. Разум бунтовал, отказывался верить в спасение. Да и расстояние… По словам нищего, путники оказались в Морленде, на границе с Нгаром. То есть разом перескочили три или четыре мелких королевства, приблизились к югу. Как? Да Мрон знает! У Ирна до сих пор бегали мурашки по коже при воспоминании о Логеборе. Путешествие казалось кошмарным сном, бредом безумца. Но меч на поясе бродяги и книги в заплечном мешке говорили о другом.

Отрывистые панические мысли вгрызались в мозг подобно мелким горячим булавкам. Но вместе с тем послушник испытывал любопытство. И когда эмоции немного притихли, вернулась способность анализировать. Птиц вспомнил разговор с Остролистом, прокрутил в воображении. Несмотря на призыв нищего двигаться дальше, уселся в сугроб и распахнул дневник Эскера.