Перед тем как спуститься в подвал, Артем долго копался в ящиках старого шкафа. В нем он обнаружил баллончик с перцем и пластмассовые очки для токарных работ. Надев очки, он намочил полотенце и приложил к лицу.

Как только Артем открыл крышку подпола, Анна подняла глаза и громко спросила: «Что тебе от меня надо? Объясни спокойно, и мы сможем найти выход из создавшегося положения». Она сидела у стены на ковре, держалась за голову, слабо шевеля пальцами по волосам в запекшейся крови.

Что-то было в голосе Анны «неправильным». Не могла она разговаривать в слишком уверенном тоне, как бы на публику. Артем не стал отвечать на глупый бабский вопрос, спустился в подвал, подошел ближе и, хотя Анна попыталась закрыть рукой лицо, направил в упор струю едкого перца. Анна начала задыхаться. Артем отодрал ее руки, натянул на шею петлю и, схватив силок за длинный конец, привязал его к стойке лестницы.

С удовольствием оценив сделанное, он выбрался в комнату и оттуда крикнул: «Спокойнее надо быть, сука! Руки не распускать! Захочешь жрать — заори. А по нужде большой и малой — в ведро».

Анна не слушала его, задыхалась и размазывала слезы по лицу. Но не плакала.

— По какому направлению у вас дача? Куда вы меня привезли? Хотите денег?

— Денег? Направление? — И сидит Анна как-то неправильно, отставив в сторону руку, как будто на ней где-то микрофон… — Ах ты, хитрая тварь! Ты же на публику работаешь.

Плотнее приложив к лицу мокрое полотенце, Артем спустился в подпол и обшарил пространство рядом с Анной, топик и юбку. В юбке, с изнаночной стороны, был приторочен потайной карман, в нем и нашелся телефон. Необычный — большой плоский квадрат. Скорее это был мини-компьютер. И, что было совсем нехорошо, телефон был включен.

— Алло, как вас зовут? Мужик, давай поговорим по-человечески. Расскажи, в чем проблема…

Артем выключил компьютер-телефон и положил в свой карман.

— Ишь ты, разговорчивый.

Поднявшись из подвала в комнату, он, перед тем как закрыть крышку, нагнулся:

— И реши сама, что тебе выгоднее — сопротивляться или сразу стать умнее, то есть покладистой.

Глава 4

В Москву мы въехали со стороны Можайского шоссе. Когда проехали Поклонную гору, Аня, волнуясь, показала на высокий сталинский дом: «Перестраивайся на меленькую дорожку и сразу заворачивай в арку». Я посмотрела направо — ничего себе домишко! Свернув во двор, я затормозила у ближайшего подъезда. Аня взялась за ручку дверцы.

— Вы сразу уезжайте, ладно? Мне лучше одной…

Я обернулась, Анна сидела бледная.

— Позвони завтра.

— Обязательно. Все. Пошла.

Анна вылезла из машины, вытащила за собой спортивную сумку и пакеты с обновками. Она подошла к железной двери, подергала ручку.

Я опустила стекло, чтобы сказать, что сейчас во всех подъездах домофоны, но дверь открыла выходящая женщина, и Анна вошла в подъезд.

Чтобы ее не отвлекать своим присутствием, я вырулила на Кутузовский проспект и погнала машину в сторону Киевского вокзала.

Кирилл достал свою огромную записную книжку, набрал номер наших покупателей, и они назначили встречу на восемь часов вечера в измайловской гостинице. Времени было два часа дня, значит, шесть часов нужно было убить с наибольшей пользой для дела.

— Кирилл, мы едем на Измайловский вернисаж.

— Не понял.

Кирилл поднял голову от блокнота, в котором начал набрасывать перспективу Кутузовского проспекта, и опять его лицо оказалось рядом с моими губами. У меня закружилась голова, и пришлось откинуться на водительское сиденье.

— Мы едем смотреть цены на бивни мамонта. Хочу сравнить с той ценой, что предложили тебе заказчики.

— Мне такое в голову не приходило.

Я поправила майку на груди, делая глубже трикотажное декольте. Вот чего у меня с избытком, так это роскошной груди. Хоть ее-то должен замечать Кирилл, или он окончательно безнадежен? Я разозлилась и заговорила «оранжевым» голосом.

— Поэтому тебя везу на своей машине я и кормлю в пути тоже я, а не наоборот.

Кирилл, убирая блокнот в бардачок, от моих слов дернулся и прищемил палец. Зашипел, стал дуть на побелевший ноготь.

— Ты поразительно тактична.

— Тактична? А шо то за диво? — сделала я лицо продавщицы колхозного рынка.

Кирилл не ответил.

Я поставила машину на платную стоянку гостиничного комплекса «Измайлово» и быстро забронировала один номер на двоих. Кириллу объяснила, что из экономии. В последний момент я достала из машины спилок бивня и положила к себе в сумку.

Вернисаж в Измайлове оказался прянично-резными торговыми рядами. Только выставлялись не одежда или занавески для ванн, а не очень нужные нормальному человеку картины, брелки и матрешки, матрешки, матрешки…

Я еще понимаю, когда покупают вазочки или там всякие резные полки в прихожую; расписные тарелки тоже сгодятся в хозяйстве. Но на кой леший нужны облезлые старые елочные игрушки, бесчисленные глиняные статуэтки, которые моментально разобьются, или деревянная лаковая посуда, из которой толком не поешь? Я смотрела на окружающих и удивлялась.

— Знаешь, Кирюха, что этот вернисаж, что игра в домино — абсолютно непрактичные занятия.