Читаем Серые ублюдки полностью

Копыто Шакала ждало их с поднятыми арбалетами.

Орки неслись во весь опор.

Как только тяжаки оказались в зоне досягаемости, копыто выпустило стрелы. Если они кого и сразили, Шакал этого не видел: он был целиком сосредоточен на перезарядке. Справа от него Блажка уже щелкнула тренчалом. После четвертого выстрела Шакал приказал отступать. Они развернулись и толкнули свинов. Орки бросились в погоню, рыча и топча землю длинными сильными ногами. Но ездоки оторвались и вскоре развернулись, чтобы выпустить новый рой тренчальных стрел, прежде чем снова ринуться прочь. Они кусали орков снова и снова, пока их колчаны не опустели. Тогда они отъехали дальше обычного, но прежде чем враг исчез из виду, Шакал скомандовал разворачиваться. С воплями и жаждой мести тяжаки неслись на них. И если ул’усуун поредел, это едва ли было заметно.

– Сколько завалили? – спросил разрумяненный Мед.

– Может, десяток, – предположил Гвоздь. – Не больше.

Шакал снял лямку арбалета, уронив оружие на землю. Остальные проделали то же самое и взяли в руки мечи. Повернув голову, он увидел рядом с собой Блажку – та, дикая и прекрасная, горела в предвкушении битвы.

– В бивневую, Шак? – Она улыбнулась.

– По их глоткам, – ответил он.

Овес восседал справа от них, его звериное лицо было сосредоточено на приближающемся враге, заросшая челюсть мерно пульсировала.

Копыто выстроилось клином позади них: Ублюдки за Блажкой, Кул’хуун и кочевые – с другой стороны. Все без единого слова пришли к одному решению. Не было нужды искать позицию получше или выбирать место для засады. Когда девятеро выступали против сотен, подобная тактика была слишком утомительна. Они хотели, чтобы их видели и могли сосчитать. Годами они жили во лжи, веря, будто способны защитить Уделье. И годами тяжаков отпугивал лишь один полукровка. Теперь же, когда Ваятель был мертв, его наследство несправедливо досталось малому ребенку. Сейчас пришло время, когда полуорки Уделья могли превратить свою ложную цель во что-то реальное. И они собирались сделать это кровью.

Указав тальваром на вздымающуюся волну орков, Шакал толкнул свинью.

– Живи в седле!

– УМРИ НА СВИНЕ!

За ним загрохотали копыта, впереди роились орки – увеличиваясь в размерах по мере приближения. Это было завывающее море набухших мышц, клыкастых челюстей, кривых мечей и тяжелых копий. Ездоки нырнули в эти кровожадные воды, уже не надеясь из них выйти.

Клин врезался в орков, глубоко пронзив их скопище. Шакал, находившийся во главе, рубил тальваром, отсекая древки копий и звеня по ятаганам. Варвар под ним пробивал себе путь бивнями. Своим натиском они заставили орков рассеяться, затоптали тех, кто очутился на пути, однако врагов было столько, что прорваться было невозможно. Сомкнув брешь, тяжаки принялись давить на фланги клина, пока копыту не пришлось остановиться.

Шакал услышал, как у него за спиной в агонии взвизгнул варвар, но посмотреть, что случилось, не было времени. Мир превратился в оскаленные лица и взмахи мечом. К нему тянулись копья, на него кричали орки, он бросался на них. Его тальвар врезался в шеи и плечи, но тяжелые тела с готовностью встречали его лезвие, и смертельные удары обращались в поверхностные раны. Блажка и Овес были рядом, не давая тяжакам подобраться к нему с флангов. Обученные бою, варвары брыкались и размахивали бивнями, раздирая врагов. Шакал, даже не глядя, понимал, что их клин превратился в кольцо. Копыто было окружено. Они сопротивлялись неизбежному.

Копье прошло мимо выставленного Шакалом клинка, царапнув его по бедру и вонзившись в седло. Он полоснул нападающего по горлу одним ударом, но тем, кто жаждал его крови, не было конца. Свирепый бугай перед ним взмахнул ятаганом. Шакал отразил удар, но его сила вывела ездока из равновесия. Орк воспользовался моментом, бросившись вперед, – он выронил оружие и ухватил Злачку за бивни. Свинья попыталась встать на дыбы, но бугай был силен, его мышцы вздулись. Орк ужасным, непостижимым образом взял верх над свиньей, когда ей в грудь и шею вонзилось четыре копья. Визжа, не в силах избежать боли, Злачка неистово крутилась на месте, отдаваясь своему страху. Шакал тщился остаться в седле, но обезумевшая свинья уже не слушалась. Шакал выпрыгнул из седла. Злачка попыталась сбежать. Со всей мощью подпитываемой болью ярости свинья рванула вперед, топоча и брызгая кровью, пробивая себе дорогу через орков, но силы покидали ее, и она была обречена на смерть.