Читаем Серые Рыцари полностью

Так, значит, вот как ее сломили! Ее убедили, что все действия людей управляются судьбой, а не собственной волей, что ни один ее поступок не зависит от желания. Она была избавлена от всякой ответственности за свои деяния и превратилась в марионетку того, кто с ней говорил. Возможно, это был сам Гаргатулот, возможно — Валинов, отыскавший какой-то неведомый способ общения. А может быть, кто-то третий, кого еще не обнаружили. В любом случае дух Лигейи оказался в подчинении. Никсосу доводилось видеть такое и раньше, и он понимал, насколько трудно теперь победить ее упорство.

— Лигейя, где сейчас Валинов? Что он задумал? Он все еще остается в контакте с тобой?

Лигейя ничего не ответила.

— Ты все нам расскажешь. Ты и сама это знаешь. Ты же знаешь, что рано или поздно мы тебя сломаем и ты ответишь на все только что заданные мной вопросы. Ты можешь понять, что все равно уже сломлена и это просто вопрос времени? Разве не так работает Вселенная, а, Лигейя?

— Ее сердечный ритм падает, сэр, — вмешалась Хокеспур.

Паника всегда сопровождается сомнениями. А сомнения — оружие Инквизиции.

— Все так и будет, Лигейя, — продолжал Никсос. — Мы сломили Валинова. Неужели ты уверена, что выдержишь, если не выдержал даже он?

— Мы не выбираем, — словно бы самой себе сказала Лигейя. — Мы только служим.

— Где Валинов? Что он собирается делать? Как нам его остановить? Ты должна нам ответить, но ты не обязательно должна страдать. Ты ведь это понимаешь, не так ли? Тебе известно, чем все это закончится.

— Мы только служим! — намного громче повторила Лигейя. — Мы служим Переменам, и Перемены — наша судьба! Слушайте его слова! Преклоните колени во тьме и подчинитесь свету!

— Сердечный ритм ускоряется. Появились аномальные излучения мозга. — Лицо Хокеспур стало зеленоватым в мерцании мониторов. — Еще немного, и нам придется ее возвращать.

— Судьба уже сломала тебя, Лигейя! — закричал Никсос, видя, что пленница горестно захныкала. — Судьба распорядилась, чтобы мы тебя арестовали и привезли сюда. Она сделала тебя усталой и измученной, и она хочет, чтобы ты рассказала нам все, что тебе известно! А иначе — почему ты оказалась здесь? Судьба бросила тебя в камеру, чтобы я дал тебе шанс заговорить раньше, чем над тобой поработают экспликаторы. Чего еще хочет твоя судьба, если не твоих признаний?

— Она уходит, — сказала Хокеспур, и тревожный звонок регистратора жизненных показателей подтвердил ее слова. — Сердце остановилось.

Лигейя содрогнулась и внезапно села прямо.

— Трас'клейя'таллгрия! — прокричала она каким-то ужасным, неестественно низким голосом. Казалось, что он прорвался сквозь стену и ударил в голову Никсосу. — Йак'те'ландра'клаа…

Никсос кулаком ударил по кнопке аварийной защиты, и перед окном упал стальной занавес. Голос Лигейи затих. В нескольких услышанных словах Никсосу почудилось нечто чудовищное, нечто древнее и ужасное. Лигейя заговорила на неведомом языке, и это было наихудшим из признаков: ее голова настолько переполнилась запретными знаниями, что они выплескивались наружу. Только Император знает, сколько бед она могла бы принести незащищенному разуму!

— Она ушла, — отметила Хокеспур, глядя на ровные зеленые линии жизнедеятельности, появившиеся на экранах мониторов.

— Верни ее, — сказал Никсос. — Надо оставить фронт работ для экспликаторов.

Женщина, захватив с собой медицинский набор, вновь набрала код замка и поспешила в камеру. Лигейя лежала на полу и судорожно подергивалась.

Никсос увидел, как Хокеспур, достав нартециум, впрыснула Лигейе полный комплект медикаментов, чтобы заставить ее кровь двигаться. Теперь и Хокеспур, и Никсосу предстоит пройти обряд очищения мыслей, чтобы убедиться, что содержимое головы Лигейи не оставило следа на их разуме. А саму Лигейю будут охранять еще тщательнее: дознание будет производиться дистанционно, а вход в камеру позволят только пыточным сервиторам.

Лигейя кашлянула и сделала долгий прерывистый вдох.

— Оставь ее, Хокеспур, — сказал Никсос, поднимаясь со стула. — Мы потеряли ее уже давно.

Больше ничего не оставалось, как только запереть дверь камеры, вызвать сервитора-перевозчика и возвращаться на Энцелад. Женщина, которую когда-то знал Никсос, исчезла. Ее личность поглотил нечестивый разум.

Ей предстоят жестокие страдания. Но теперь это проблема Мимаса.

«Рубикон» быстро, как только мог, доставил на Трепитос отделение Генхайна и меч Мандулиса. Крейсер пришвартовался в доке над крепостью Трепитоса в тот момент, когда последний из малых кораблей флотилии Клаэса отправился дозором по Шлейфу. В распоряжении Клаэса были несколько дознавателей — в основном отобранных из числа арбитров Шлейфа — и самых сообразительных работников персонала крепости. Сейчас почти все они с головой погрузились в безумие, охватившее Шлейф Святого Эвиссера.