Читаем Сервантес полностью

Беда оказалась тяжелей вдвойне, ведь Родриго прошел огонь и воду, выжил в тяжелейших битвах. Он участвовал в великом сражении при Лепанто, воевал в Италии, Фландрии, на Азорских островах. Видимо, был искусным солдатом, так как не был покалечен и в течение стольких лет оставался в строю, постоянно повышаясь в чине. Родриго прослужил почти тридцать лет и достиг чина прапорщика (alferez). И вот, когда казалось, что Испания благодаря стараниям покойного короля Филиппа практически завершила все свои войны…

Утрата Родриго обрушилась на дом Сервантесов, как и все несчастья, неожиданно и ошеломляюще. Вся семья глубоко переживала смерть Родриго, но особенно страдал Мигель. Вместе с Родриго они воевали и победили при Лепанто, пережили алжирский плен, такие события навсегда связывают людей крепче любых родственных уз.

За государством осталось недополученное Родриго жалованье. Выплата затянулась на несколько десятилетий. Какие-то суммы удалось получить еще при жизни Мигеля, другие в 1640, 1651, 1652 и 1654 годах выплачивались Исабель де Сааведре. Но вся сумма так и не будет выплачена.

Печальное известие, вероятно, застало Сервантеса в Толедо, где 19 августа 1600 года брат его жены Фернандо де Саласар Паласьос, 19 лет от роду приняв обет под именем брата Хуана де Саласара, стал францисканским монахом. Поступок молодого человека не выглядел необычным или выдающимся, в то время отречение от светского мира в юном возрасте представлялось делом почти что привычным. Наследство он завещал сестре Каталине и старшему брату Франсиско, Мигель назначался исполнителем.

В самом начале 1602 года жена Мигеля Каталина продала за 10 200 мараведис кусок своей земли своему родственнику Габриэлю Кихаде де Саласару, о котором мы еще расскажем. Сервантеса в это время в Эскивиасе не было. Он приедет чуть позже и будет в конце января этого же года в качестве крестного отца участвовать в крещении Марии, дочери Бартоломе де Ухены и Анны де ла Пелены. Старая знакомая Мигеля Хуана Гайтан станет крестной. Вероятно, она и порекомендовала писателя в качестве «padrino» — крестного, так как сам он редко бывал в Эскивиасе и его близкое знакомство с родителями новорожденной маловероятно.

Жизнь Сервантеса по-прежнему не ладится. Даже те неприятности, о которых он уже давно забыл, снова и снова дают о себе знать. В середине сентября 1601 года королевское казначейство возобновило дело по тем самым 80 тысячами мараведис «малагской» недостачи, за которые Сервантес отсидел полгода в севильской тюрьме в 1597–1598 годах и которые он внес в казну. 24 января 1603 года будет представлен новый запрос.

В связи с этим К. Державин говорит о втором заключении Сервантеса: «Второе заключение постигло его в Севилье в 1597 году по обвинению в недостаче при окончательном расчете по сбору налоговых недоимок. По этому же обвинению он был снова подвергнут тюремному заключению… Сервантес покинул (тюрьму. — А. К.) в первые месяцы 1603 года, унося с собой начатую здесь рукопись „Дон Кихота“».

Мы не имеем сведений о том, что писатель опять оказался за решеткой. Жан Канаважио полагает, что «речь идет, скорее всего, о тюремном заключении 1597 года, после которого казна умножила усилия в надежде получить разъяснения от своего старого агента».

Разыскания Астраны Марина также утверждают нас в мнении, что тюремного заключения не было. В противном случае он бы не мог присутствовать на крестинах в качестве крестного, как полагает В. Багно.

Именно в это время, судя по всему, Сервантес работает над «Дон Кихотом». Жан Канаважио пишет, что «письмо кабальеро своей племяннице, воспроизведенное в 25-й главе первой части, датировано 20 августа, и если Сервантес продолжал следовать своим писательским привычкам, это не может обозначать ничто иное, как только дату его написания романистом».

Дата известна, теперь остается выяснить год. Основываясь на косвенных доказательствах, предположительно это 1602-й. Но главное — роман пишется.

Место обитания его автора — в разъездах. Вероятно, Сервантес делит свое пребывание между Мадридом, Толедо и Эскивиасом, благо все города располагаются недалеко друг от друга.

Сестры Мигеля продолжают жить в Мадриде. Они по-прежнему занимаются пошивом вещей. В начале февраля 1603 года Андреа получает сумму в 788 реалов «от дона Педро де Толедо, маркиза де Вильяфранка — плата за шитье и стирку для него и его жены, 68 штук нижнего белья». Документ подписан Сервантесом, что свидетельствует, что он живет где-то неподалеку.

Семейство Сервантесов решается на отъезд из Мадрида. Ведь Андреа обшивала в основном людей богатых, многие из них находились при королевском дворе, теперь вся клиентура выехала вместе со свитой короля, и потеря ее была равна голодной смерти. Самый разумный выход — поспешить за своими клиентами в новую столицу королевства.