Важным событием в жизни юного Сервантеса было посещение в 1564 году в Севилье пьес комедиографа, поэта и актера, основоположника испанской драмы Лопе де Руэды. Об этом событии вспоминает и сам Сервантес. «Великий Лопе де Руэда» — так называет он драматурга, которого недаром называют «литературным отцом Сервантеса».

Родная сестра Мигеля Луиза решила уйти в монастырь кармелиток^{40} и принять постриг. Поэтому ее отец Родриго отправился в Алькалу-де-Энарес, где в это время жила Луиза. Вместе с ним выехали Мигель и, видимо, племянник Хуан, сын Андреса. Первый — с тем, чтобы помогать отцу в делах в связи с его прогрессирующей глухотой, второй — к отцу в Кабру.

Путь их лежал через Кордову, Толедо и Мадрид — другой дороги не было. В конце поздни осенью 1564 года они уже прибыли в Алькалу-де-Энарес.

Выполнив необходимые формальности, Луиза де Сервантес, став в монашестве Луизой де Велен, вступила в монастырь кармелиток 11 февраля 1556 года. В этот день ей выдали благословенное монашеское одеяние. Потом ей предстояло пройти послушание, прожив в монастыре несколько месяцев. Принятие пострига, дату которого мы точно не знаем, очевидно, имело место в 1567 или 1568 году.

Порядки в монастыре были очень суровыми. Настоятельница Мария де Хесус и ее последователи считали обувь излишней, за что получили прозвище «босоногих». До 1576 года они ходили не только босиком, но и не носили теплой верхней одежды. Монашеское одеяние состояло из грубой шерстяной ткани, головного убора с покрывалом, закрывающим лицо, который не снимался никогда, кроме как для стирки или замены. Постель — тюфяк, набитый виноградной лозой. Еда была только великопостной. В Алькале-де-Энарес кармелиток за смирение называли «монашенками».

Впоследствии чрезмерные строгости были смягчены. Монахиням, хотя и не всем, было разрешено носить полотняную обувь с подошвой из дрока или пеньки.

На скудное пропитание «босоногие» кармелитки зарабатывали своим трудом и милостынями. Широко известен был производимый ими «миндаль из Алькалы».

В монастыре велась специальная книга, в которую вносились имена всех монахинь монастыря и их мирские имена, принадлежность к определенной фамилии, откуда они родом и каким образом приняли постриг.

Сестра Мигеля сделала неплохую «карьеру».

В 1575 году Луиза де Сервантес была назначена ризницей.^{41}

В 1580-м выборов не было.

В 1585-м она — ключница.

В 1593 году — заместительница настоятельницы.

В феврале 1602 года ее избирают настоятельницей. Снова переизбирают на эту должность в 1605 году, когда появляется первая часть «Дон Кихота».

24 августа 1620 года Луиза де Сервантес третий и последний раз становится настоятельницей.

Мигель де Сервантес неоднократно навещал в Алькале-де-Энарес свою сестру-кармелитку. Дата ее смерти неизвестна.

ВЕРИЛ ЛИ СЕРВАНТЕС В БОГА?

А сам будущий автор «Дон Кихота» был верующим человеком? Безусловно. В самой католической стране Европы, да еще в XVI веке по-другому и быть не могло.

И тем не менее вопрос о религиозной вере Сервантеса и ее искренности совсем не прост и вовсе не однозначен. Религиозная вера, отношение к церковным догматам — понятия слишком сложные, особенно когда речь идет о человеке гениальном. Известный сервантист Америко Кастро в книге «Мышление Сервантеса» пишет: «Упорядочить отношения Сервантеса с религией дело достаточно сложное. Инквизитор для одних, либеральный прогрессист для других — действительно, можно запросто растеряться, пытаясь дать этим отношениям какую-либо четкую формулировку».

Не проливает свет на интересующую нас тему его литературное творчество. Америко Кастро в связи с этим считает писателя «великим притворщиком». «В конце XVI века, — пишет исследователь, — у людей наиболее выдающихся (таких, как Джордано Бруно, Кампанелла, Тассо, Декарт. — А. К.) существовала особая форма религиозности, сложившаяся в результате конфликта возрожденческих идей (в основе своей атеистических или пантеистических) с католицизмом, представленного традицией, социальным порядком, сильными чувствами индивидов и коллективов… У Сервантеса, ввиду его включенности в историческую ситуацию, в которой он жил, мы обнаруживаем отражения этого сложного мироощущения, касающегося религиозного мышления. Да, католического… но в форме, в которой это было у других гениальных людей, охваченных новыми веяниями… Его христианство… напоминает в отдельных случаях более Эразма, чем Тридент». И еще одно утверждение: «Его христианство коренится более в поведении, чем в видимых церемониальных действиях» (курсив мой. — А. К.).

Итак, для Америко Кастро Мигель де Сервантес человек верующий, но эразмист «в отдельных случаях». Но кто такой сам Эразм Роттердамский, каковы были его взгляды на религию?