Читаем Серпухов (СИ) полностью

   Трапезная собора находится в отдельно стоящем доме, в который мы входим по очереди, чинно крестясь. О. Мефодий сидит во главе накрытого, но пока еще не тронутого стола, вместе о. Онисием.

  - Садитесь, садитесь, я уже за вас помолился! - говорит настоятель, заметив, что мы собираемся прочитать молитву перед вкушением пищи. Священнослужители усаживаются произвольным порядком, а место мне, рядом с собой, указывает настоятель. Когда он благословляет, мы приступаем к трапезе. Похвалив кухарку, о. Мефодий неожиданно делает комплимент батюшкам и дьякону по одному из удачных моментов на сегодняшней службе. Наливает коньяку себе, о. Онисию, и, показывая своё расположение, мне. Передает бутылку дальше, батюшкам и дьякону.

   О. Мефодий сейчас выглядит душой компании, а не грозным руководителем, о котором я составил довольно противоречивое мнение. Я обращаю внимание, что подошедший хор с Маргаритой во главе, а также Василий Михайлович, Костя, и еще парочка "верных", усаживаясь, непринужденно шутят, обращаясь к настоятелю, и он ласково улыбается им в ответ. От непринужденной атмосферы, царящей здесь, и обилия еды, я размякаю. О. Мефодий между прочим заставляет меня кратко рассказать биографию, и интересуется, какие планы на будущее.

  - Я их сам не знаю. Нахожусь в тяжелой жизненной ситуации, брат умер, сын, единственное, что связывало меня с женой, ушел служить, далеко и надолго. Я подавлен, мучаюсь от депрессии. - В ответ говорю я.

  - Ничего, ничего, это поправимо! - Говорит о. Мефодий,- причастись, тебе легче станет. Ты давно на исповеди был?

  - Давненько уже! - говорю я, пытаясь вспомнить.

  - Только не надо, как твой брат, писать все, что с тобою происходит, на бумаге, и заставлять меня читать! Это было невыносимо! - вспомнив, слегка хмурится настоятель.

  - Да, это действительно невыносимо, брат писал устаревшим стилем гекзаметр! А я совсем другое дело, я пишу, соблюдая амфибрахий. А что, вы действительно читали? - вдруг радуюсь я, - Нас никто никогда не читал, это же, здорово!

  - Мама дорогая, вот я попал! - произносит настоятель, хватаясь за голову, а затем нехотя говорит мне, - ну, кроме меня, был еще читатель! Твой брат писал роман о нас, и главы отправлял к митрополиту, на благословление. Судя по некоторым признакам, мое начальство зачитывало его произведение до дыр!

  - Мама дорогая! - точь-в-точь повторяя слова и интонацию настоятеля, покраснев, говорю я.

   После трапезы священнослужители остаются в храме, а остальных, и меня в том числе, о. Мефодий отправляет по домам. Я договариваюсь с Костей о встрече на другой день, и отбываю в коммуналку брата, намереваясь хорошенько отдохнуть после такого напряженного утра.

   ГЛАВА ШЕСТАЯ.

   Я нахожу Константина Сергеевича перед павильоном на улице Ворошилова. Это центральная часть города, народу здесь достаточно, но у Кости покупателей нет.

  - Что, не идет торговля? - спрашиваю я, усаживаясь на скамейку рядом с ним.

  - А, ассортимент специфический, день на день не приходится! - зевнув, отвечает он.

   Я заглядываю вовнутрь, вижу товары для активного отдыха, немного антиквариата и военных сувениров. Определенно, магазинчик обслуживает туристов.

  - Будешь? - Костя достает из открытого окна бутылку "Лезгинки", а на закуску пакетик семечек.

  - Давай! - соглашаюсь я, и мы пьем за знакомство.

  - Заметил, здесь " Лезгинку" уважают! - говорю я, чувствуя, что первая порция огненной жидкости тяжело проникает в организм.

  - Городские олигархи держат подпольный цех, и продают по сносной цене, - объясняет Костя, - как по мне, так нормальное пойло! Хотя имеет вкус технического спирта и жженого сахара, пока никто не отравился, и голова с утра не сильно болит!

  - С "левым" алкоголем следует быть осторожней! - говорю я, соглашаясь с предложением Кости выпить по второй.

  - Да, ты прав! - с философской грустинкой говорит Костя, когда мы опрокидываем рюмки.

   Он достает из кармана летней куртки тощий конверт с деньгами и вручает мне.

  - Это зачем? - удивляюсь я.

  - Женькина доля от выручки магазина. Ты наследник, кому еще отдавать? Извини, что мало. Обстоятельства! - Костя насыпает семечек в ладонь, и лузгает их, аккуратно сплевывая шелуху в урну.

  - Вот так новости! - восклицаю я, - и чего с этими деньгами делать?

  - Не знаю! - говорит Костя, - наверное, тоже, что и раньше. Ты не за ними приехал? Разве брат не посылал тебе переводы?

  - Нет! - категорически отрицаю я.

  - Х-м, - задумчиво чешет затылок Костя, - любопытно, кому тогда?

  - И я бы не отказался знать, - говорю я, и спрашиваю, - значит, часть магазина принадлежала Жене, а теперь мне? Он для этого отцовскую квартиру продал?

  - Да! Выйдя из колонии, мы зарегистрировали общество "Татьяна". Название Женя предложил, не спрашивай, не знаю, кто такая. Я с 90-х владел участком земли, но не было денег на строительство. Женя придумал, как их найти. Мы все спланировали еще в колонии.

  - А тебя за что "закрыли"? - спрашиваю я.