Читаем Серенада для шефа полностью

Она нашла карточку, так, Киселева М.Е., домашний адрес, телефон. Какой год рождения, девятнадцать лет всего? А по голосу-то не скажешь. И конечно, вот записано: не замужем. Попробовать позвонить, что ли?

Она набрала номер. Ответил мужской голос, отец, наверно.

– Можно Марину попросить?

– А кто ее спрашивает? – настороженный какой голос.

– А ее что, дома нет? Я тогда попозже позвоню. Она когда обычно приходит?

– Она уже никогда не придет, умерла она.

– Как умерла? – растерялась Зоя. – Сегодня?

– Почему сегодня? Шестого ноября умерла, до праздников еще.

– До праздников?!!

– А кто ее спрашивает-то, – заволновался голос, – вы кто?

– Это из женской консультации говорят, – машинально ответила Зоя Семеновна и повесила трубку.

На шум выглянули сестрички из бокса.

– Что случилось, Зоя Семеновна?

– Ой, девочки, я женщину на прием записала, а она умерла.

– Ну и что, все бывает.

– Да как же так, ведь она шестого числа умерла, а я с ней сегодня говорила.

– Ну вы даете, Зоя Семеновна, бред какой-то.

– Да вот же, запись пятнадцатого, Киселева М.Е.

– Ой, ужас какой, с того света!

– Не знаю, девочки, с того или с этого, а неприятности у меня точно будут.

Хоронили на Северном. Сначала долго ждали автобуса у проходной, потом ехали в морг, потом в морге ждали, когда вынесут. Шел дождь, потом дождь со снегом. На кладбище потащились по грязи в самый дальний конец, потом долго смотрели, как роют могилу.

Зонтик уже не спасал, ноги тоже сразу промокли. Надежда с тоской смотрела по сторонам. Вот тетки какие-то суетятся в черных платочках, родственницы наверное. А родители все молчат, друг за друга держатся. Нет у Марины ни братьев, ни сестер, вот горе-то. А гроб так и не открыли. Что там смотреть, когда с седьмого этажа головой вниз на асфальт. Рассказывали, когда отец опознавать ездил, как увидел, так сразу в морге в обморок упал. А вон молодежь стоит толпой, одноклассники. Ребята по сторонам смотрят, девчонки кучкой. А одна, глядите-ка, плачет. Подружка, видно, близкая. Кажется, Олей зовут. Страшненькая такая девчушка, незаметная, одета скромно. Даже странно, что Маринка с ней дружила. Хотя, может быть, с такой-то она как раз и делилась. А с работы, кроме нашей лаборатории, никого, видно, не было там у Марины друзей. Начальник стоит в стороне без зонтика и без шапки. Хоть бы подошел, не выделялся, а то и так уже родственники косятся.

В сапоге хлюпнуло. О, господи, когда же это кончится!

Наконец все венки и цветы были уложены, народ потянулся к выходу. Надежда поравнялась с заплаканной Олей.

– Оленька, извините меня, я с Марининой работы. Вы, я так понимаю, близкая ее подруга?

– С первого класса, – всхлипнула Оля.

– У меня к вам просьба. Я на этой неделе буду Маринины вещи разбирать, там остались какие-то мелочи, книжки, фотографии, мне к родителям как-то неудобно обращаться, может быть, я бы вам это передала? А вы потом сами решите, что родителям отдать, а что себе на память оставить. Вы работаете?

– Работаю и учусь в ЛИТМО на вечернем.

– Так я вам позвоню и встречу как-нибудь после работы. Давайте ваш телефон.

Стеснительная Оля не смогла отказать.

В пятницу до обеда обсуждали похороны. Полякова с Пелагеей, конечно, и на поминки потащились, перезнакомились со всеми родственниками и бог знает что там наболтали. Между прочим, рассказали, что отец к концу сильно опьянел, плакал, говорил о каком-то звонке из консультации в четверг вечером и что когда он в пятницу туда пошел выяснять, что там с Мариночкой было, они там с ним и разговаривать не стали: мы, мол, справок не даем. Так он этого так не оставит, в прокуратуру пойдет, если милиция не поможет, а дальше они ушли, потому что он совсем разбушевался.

После обеда начальник вернулся из милиции. Подошел к Надеждиному столу, постоял, посмотрел на умиравшую от любопытства Полякову, пожал плечами и вышел. Надежда выждала три минуты, взяла грязную посуду, оставшуюся после одиннадцатичасового чая, и тоже вышла. Начальник стоял в коридоре у стенда «Наши достижения» и внимательно читал прошлогоднюю статью о научной организации труда.

– Ну что, Сан Саныч? Как там дела?

– Да ничего пока. Следователь спокойный, не въедливый. Вопросы задавал чисто формальные.

– А насчет ссоры шестого числа?

– Я рассказал все как было. Да, застал ее в кабинете, да, ругал, за дело. Я начальник, имею право.

Из двери выглянула Полякова, посмотрела подозрительно.

– Сан Саныч, возьмите мой телефон в журнале и, если будет необходимость, позвоните мне в выходные.

– А вы – мне.

Надо же, он, оказывается, улыбаться умеет!

Полякова заглянула в туалет, остановилась у раковины.

– Надь, ну что там в милиции?

– Понятия не имею!

– А что он сказал-то тебе?

– Сказал, что депремирует тебя на пятьдесят процентов за хамство начальнику!