Читаем Серенада для Грейс полностью

- Скажи, Александр, не было ли среди твоих клиентов в последнее время человека по фамилии Хиггинс?

- Дай сообразить... Нет, думаю, нет... Разочарование отдается в моем желудке.

- Понимаешь, - продолжает он, - я не очень обращаю внимание на их имена, тяжело запоминаются... Ты говоришь - Хиггинс?

- Да...

- А! Все может быть... Как он выглядит, этот твой...

- Сам хотел бы узнать...

Тюпен становится серьезным.

- Понятно! Дело важное?

- Думаю, да.

- А что у него за тележка?

- Красный "хиллман", кабриолет... Он подпрыгивает на стуле, будто его ошпарили.

- Знаю! Да, красный "хиллман"... Хиггинс, точно. Мощный парень в возрасте с седыми волосами.

- Верно срисовал.

- Ну и? - спрашивает он.

- Расскажи мне о нем.

- Да я лучше тебе расскажу о Тино Росси. Хиггинс этот... Клиент, как все другие: залить-поменять-помыть, ну и все...

- Ты его видел с кем-нибудь?

- Нет, не помню...

- Может быть, тебе запомнилось что-нибудь, какая-то мелочь, чтобы я мог его найти?

- А чего тут запоминать? Его адрес у меня в журнале. Кажется, площадь Кастом-Маркет... Рядом с остановкой автобуса, как я заметил...

- Это я и сам знаю. Только он смотался, и мне хотелось бы знать куда, чтобы отловить...

Мой земляк разводит руками.

- Ты уж от меня слишком много хочешь!

Я понимаю, что дальнейшие вопросы бессмысленны, и помогаю ему прикончить бутылку.

Когда я встаю, быстро поднимается и Грейс, которая следит за моими движениями и, кажется, готова стать моей тенью.

Вдруг моего приятеля осеняет.

- У меня есть идея! - хлопает он себя по лбу.

- Идея?

- По поводу твоего этого... Я смотрю на него с нескрываемой надеждой.

- Что, правда?

- Послушай. Однажды у него накрылась бобина. И он приехал с бобиной, которую ему дал кто-то из его приятелей, как он сказал. Он попросил заменить ее, а ту, одолженную, отправить по адресу хозяина. Короче, я помню адрес и имя. Его фамилия Тоун, и он живет в Бате. Я точно запомнил название - Бат. Кажется, где-то под Бристолем...

Я повторяю:

- Тоун, в Бате?

- Точно-точно...

В конце концов, чем черт не шутит, может быть, мне это поможет отыскать Хиггинса.

Я записываю сведения в блокнот, и мы прощаемся...

- Что вы обо всем этом думаете, Грейс?

Она пытается идти со мной в ногу... Мне просто не по себе от ее послушности. Такое впечатление, что ею можно управлять мановением руки или взглядом.

Девчушек, готовых на все по мановению руки, полно в девичьих интернатах. Но те, что слушаются взгляда, - такие встречаются реже!

- Я ничего не думаю, - говорит она, - я просто иду, и все. Мне кажется, что я живу в каком-то романе. Будь я сейчас дома, может быть, куда-нибудь пошла... Куда? Не знаю... Бродила бы по улицам или пошла в кино...

- Вы не хотите есть? Я умираю с голодухи... Спать тоже хочется. Я уже двое суток не смыкал глаз...

- У меня есть холодная курица...

- Это приглашение?

- Что вы на это скажете? - спрашивает она, имея в виду, похоже, только жратву.

- Я принимаю ваше предложение без ложной скромности! Купим сейчас чем залить вашу курицу и еще пирожные. Я никогда не жрал пудинг... Говорят, это вполне съедобно?

Сделав необходимые покупки, мы приходим к ней. Она живет в маленькой квартирке: комната, кухня, ванная. Все очень чисто, мило обставлено, но без души. Ясно, что она не цепляется за общепринятые ценности.

- Вы не боитесь, что я вас скомпрометирую?

- Мне наплевать, что обо мне подумают и будут ли судачить. Так ведь говорят у вас?

- Да...

Я открываю бутылку, пока она стелет скатерть и кладет приборы...

По радио кто-то играет на волынке. Мелодия писклявая и заунывная для ушей, но смешная для тех, кто с чувством юмора.

Напротив свет в доме матушки Фидж...

Там пустая квартира Марты Обюртен, ее чемодан...

А где-то посреди города в тумане стоит дом, который через несколько часов назовут местом преступления.

- У вас грустный вид, - замечает она.

- Это из-за климата, я думаю...

* * *

Хорошая еда и питье - что еще нужно, чтобы поднять настроение настоящего мужчины? Когда я приканчиваю второе крылышко курицы и допиваю третий стакан "Шатонеф", мой оптимизм растет, как цены во время инфляции.

- Что

- Послушайте, Грейс, будьте откровенны со мной. Мы симпатичны друг другу. Скажите мне, откройтесь...

- Что вы хотите узнать?

- Что вас мучит... Я вижу, что вас что-то гложет изнутри.

- Это правда, - соглашается она.

- Расскажите...

- О! Ничего оригинального: я любила одного человека...

- И он вас бросил?

- Нет. Он умер...

Я опускаю голову; действительно, это грустно... Когда у молодой женщины такая тяжесть на сердце, это всегда невыносимо.

Грейс садится на диван и задумывается. Я вынимаю сигарету, но вместо того чтобы прикурить, кладу ее на тарелку.

Потом в сомнении сажусь рядом с Грейс.

Придвигаюсь совсем близко, обнимаю за плечи и привлекаю к себе. Она чуть сопротивляется, но лишь для вида...

- Я ненавижу, когда страдают красивые девушки, - говорю я. - Слышите меня, малышка... Я не выношу...

Она прижимает голову к моей груди.

- Грейс, я чувствую, что я в вас страшно влюбился. Вы, может быть, не знаете, что это такое... Ну и пусть, не буду вам объяснять...