Читаем Серебряный леопард полностью

Бесконечная путаница и сложности жизни в Константинополе приводили ее в смятение и пугали. Может быть, это похищение по какой-то непонятной причине устроила Деспоина? Ее слуги явно не оказывали должного сопротивления…

В раздражении Розамунда отодвинула в сторону тарелку. Ее тотчас подхватила Хлоя и отнесла в угол, где, скорчившись, как маленький зверек, стала поспешно засовывать остатки пищи себе в рот. Делала она это с помощью своеобразных трезубцев, сильно напоминавших миниатюрные остроги для ловли угрей.

Осторожный стук в дверь отвлек Розамунду от размышлений. Она быстро вскочила и повернулась так резко, что ее ярко-зеленое хлопчатобумажное платье и нарядный плащ янтарного цвета плотно обвили фигуру. В дверях показались два широко улыбавшихся норманнских воина с факелами. За ними вошел богато одетый мужчина с тяжелой золотой цепью на шее. Отвесив глубокий, но неуклюжий поклон, он произнес на итало-норманнском наречии:

– Будьте добры пройти со мной, прекрасная дама.

– Ну уж нет, этого я не сделаю! Меня здесь держат насильно, – прозвучал звонкий, серебристый голос Розамунды и разнесся по увенчанному колоннами коридору, начинавшемуся сразу за дверью.

– Тогда, миледи, как это ни печально, – объявил итальянец, – этим людям придется отнести вас куда приказано.

Повелительный жест Розамунды остановил двух вошедших ратников.

– Ведите, – холодно приказала она. – Но не смейте прикасаться ко мне своими грязными лапами.

По сравнению с низким и некрасивым входом в здание внутренние помещения оказались удивительно просторными. Однако нигде не было видно признаков семейной жизни, словно в течение долгого времени здание пустовало. Воздух был затхлый, сильно пахло мышами. Пока Розамунда проходила по зданию, у нее возникло подозрение, что дом уже давно секвестрирован у одного из соперников правящего императорского дома.

Наконец маленький кортеж остановился перед двойной дверью, обитой тиснеными бронзовыми листами с мозаичным орнаментом. Двери бесшумно распахнулись, и в коридор вырвался запах горящего свечного сала, смешанный с запахом ладана. Сделав четыре шага внутрь комнаты с низким сводчатым потолком, графиня внезапно остановилась. Посреди комнаты, широко расставив мощные ноги в белоснежном плаще с алым крестом крестоносца стоял Дрого из Четраро. Драгоценные камни на пальцах и на висевшей у него на шее цепи ослепительно засверкали, когда он, подавшись вперед хотел поцеловать ей руку. Но она ее быстро отдернула.

– Добро пожаловать, – сказал он, – в дом Крылатого Быка. Хотя он и не принадлежит мне, он все же мой до тех пор, пока мне больше не понадобится.

Сводчатый потолок комнаты поддерживали четыре массивные резные колонны, должно быть, весьма древние. То здесь, то там мерцали высокие свечи, дававшие больше света и меньше дыма, чем деревянные лучины, к которым оба они привыкли.

Подобно статуям, за спиной барона из Четраро, вытянувшись, стояли четыре наемника-викинга. Они отличались таким же высоким ростом, как и бывший граф Аренделский. Алые плащи наемных стражников и их серебряные шлемы пылали и блестели при свечах, ослепляя великолепием. На стальных шапочках северян поблескивали металлические ястребиные крылья.

Розамунда стояла, гордо выпрямившись, смело, глядя вперед, дерзко вздернув подбородок. Первоначальное чувство облегчения при виде знакомого лица ломбардца быстро уступило место гневу.

Дрого сделал шаг вперед.

– Почему вы не оказали мне честь и не надели диадему, которую я вам послал?

– Я не желаю притрагиваться к подарку самонадеянного и бесчестного человека, которого я презираю.

Лицо Дрого напряглось, любезная улыбка сменилась выражением жестокости.

– Позаботьтесь о собственном благополучии, не говорите мне дерзких слов. Я такого не потерплю даже от женщины, – с угрозой в голосе сказал Дрого. – Теперь выслушайте. И слушайте внимательно. Мне пришлось вас захватить и доставить сюда только потому, что вы по глупости игнорировали мои вежливые и горячие просьбы. – Он попытался улыбнуться. – По правде говоря, никогда еще Дрого из Четраро так не унижался перед женщиной.

Розамунда, ничуть не смутившись, смотрела ему прямо в глаза.

– На этот раз мой брат не пощадит вас, – жестко сказала она.

Дрого хрипло рассмеялся:

– Вы забываете, что, верный обету крестоносца, он не может напасть на меня. К тому же у него для этого не будет и причины… при условии, что вы будете вести себя вполне разумно.

Розамунду охватила такая ярость, что руки у нее задрожали, словно поток кипучей крови ее отца устремился в ее жилы.

– Только трус способен так поступить! – с вызовом бросила в лицо ломбардцу графиня.

С большим трудом Дрого сдержал себя, лишь слегка притопнув ногой в остроконечном алом башмаке.

– Розамунда де Монтгомери, – сказал он с волнением в голосе. – Я вас люблю и прошу вашей руки для честной женитьбы. Вы станете хозяйкой пяти прекрасных и более богатых, чем Сан-Северино, поместий в Италии. А когда закончится война, клянусь, вы, как княгиня, станете управлять таким огромным владением, что его нельзя будет объехать верхом и за два дня.