– Пусть так. Готовься, чужеземец, и молись твоему святому покровителю. Проси у него, чтобы завтра в полдень твой боевой конь и все снаряжение не оказались в лагере кузена Рейнульфа.

Глава 20 ПОЕДИНОК

Рассказы о недавнем единоборстве высокого англо-норманнского рыцаря с Дрого передавались из уст в уста. Поэтому, прослышав о новом поединке на ристалище, собралось множество людей, хотя смертельной схватки и не предвиделось. Противники должны были использовать копья с тупыми наконечниками.

Толпы жителей из Читта Потенцы в сопровождении коренастых жен и крикливого потомства брели из города. Столь выдающееся событие не часто нарушало скуку их повседневного существования.

Поглаживая широкую грудь Громоносца, Герт внимательно смотрел по сторонам. На этот раз, как ему показалось, было значительно больше доспехов и ярких вымпелов, чем во время прошлой схватки. Оруженосца удручало, что боевой конь его господина был далеко не в лучшей форме. Жеребец не рыл землю копытами, не фыркал, как бывало раньше…

Площадка для турнира была окружена двойным рядом кольев, вбитых в мокрую от дождя торфяную насыпь длиной в сто ярдов.

Для именитых зрителей и дам были поставлены складные кресла. Там находилась и Розамунда. Короткая стрижка девушки и слухи о происшествии в замке Сан-Северино, которые начали распространяться, привлекли к ней особое внимание. Разношерстная, дурно пахнущая толпа глазела на стройную красавицу, будто на какое-то удивительное существо из невиданного мира.

Между тем сестра Эдмунда внимательно наблюдала, как двое соперников, вскочив в седла, заботливо прилаживали свои щиты. Эдмунд, бросивший свой щит во время бегства, собирался воспользоваться простым нормандским круглым щитом, который ему дал сэр Тустэн. Поскольку исход соревнования должно было определить умение владеть копьем, противники не имели ни мечей, ни булав.

Взобравшись на лошадь, Эдмунд с глубоким вздохом поднял глаза к лазурному небу: он вспомнил прозрачно-голубые глаза Аликс де Берне…

«Дорогая возлюбленная, – беззвучно молил он, – дай своему рыцарю силу и подари ему победу. Помоги ему продвигаться по намеченному пути, чтобы как можно скорее он добился тебя».

Осмотрев длинную торфяную насыпь, Эдмунд взвесил свои шансы на успех и счел их весьма средними. Сам Эдмунд, выспавшись, восстановил свои силы. Но его заботил боевой конь: он не грыз узду и не бил копытом. И это неудивительно. Ни один боевой конь не способен безнаказанно проскакать такое расстояние без пищи и воды, без ухода и отдыха.

– Аликс, я вступаю в бой за тебя… только за тебя, – тихо сказал Эдмунд, принимая из рук Герта шлем.

Увы, на щите Монтгомери не было никакого символа, даже отдаленно напоминающего леопарда. Между тем отец Эдмунда, как и его неграмотный дед, Упорствовал в убеждении, что в битве серебряный леопард служит для всех де Монтгомери самым надежным талисманом.

Эдмунд с особой заботливостью поправил удерживающую щит перевязь на правом плече. Затем сказал Герту, чтобы тот удлинил седельные ремни – во вре-

мя кампании против кельтов в Девоне он обнаружил, что, хотя короткие ремешки седла более удобны при долгой езде, в бою удлиненные ремни обеспечивают всаднику большую устойчивость и маневренность.

Сэр Тустэн передал ему копье с тупым наконечником, покрытое красной и белой краской. Вручил со словами:

– Вам не следовало бы рисковать и вступать в бой слишком рано, однако я заметил, что граф Рейнульф опускает свое копье раньше, чем большинство рыцарей. Надеюсь, вам все же удастся одержать над ним верх.

Голубые глаза Эдмунда сверкнули по обе стороны защитной планки.

– Искренне благодарю вас, сэр, – сказал он, – а если я потерплю неудачу, пожалуйста, передайте леди Аликс, что я навечно предан ей. И прошу вас позаботиться о благополучии моей возлюбленной сестры.

Как только герцог Боэмунд и его приближенные вывели своих коней к центру ристалища, туда был вызван маленький коренастый граф Рейнульф. Его боевой конь заржал, порываясь ускакать от конюхов, державших его за узду.

Герт сделал последнее и совершенно излишнее Добавление к сбруе Громоносца – перетянул его грудь широким ремнем, предназначенным для того, чтобы поддержать седло в момент удара копьем. Затем пробормотал: «Да хранит вас, мой лорд, святой Олаф. Бог знает, что будет со мной, если он этого не сделает».

По знаку рыжего герцога один из воинов громко протрубил в рог, который так часто звучал при победах над сарацинами в Сицилии и над Византией во время незабываемой кампании 1084 года.

Рядом с графиней Сибиллой – в своих богатых одеждах, украшенных каменьями, она была прекрасна, как языческая богиня, – сидела на возвышении смертельно бледная Розамунда. Дочь старого Роджера де Монтгомери заставила себя улыбнуться, хотя никогда еще не испытывала такой щемящей тревоги за брата.