Читаем Серебряный леопард полностью

Передавая свою птицу, епископ едва удержался от ругательства. Его распирала злобная зависть от сознания, что ему приходится охотиться с ястребом, уступающим по своим качествам кречету. Про себя епископ дал обет, что, когда крестоносцы достигнут Малой Азии, он заведет птицу себе по вкусу.

Кубки снова были наполнены. Отхлебнув вина, Боэмунд устремил проницательный взгляд на одноглазого ветерана.

– Что сказал бы граф Сан-Северино, если бы я попросил вас кое-что разведать для меня?

На изуродованном лице констебля промелькнула невеселая улыбка.

– Думаю, милорд, он ругался бы как бешеный, лишившись констебля. Однако вассал не может отказать в просьбе своему сюзерену.

– Я не хотел бы доставлять кому-либо неприятность. Но вы, милорд Дивэ, именно тот человек, который сможет осуществить трудную и опасную миссию, имеющую целью узнать подлинные намерения императора по отношению ко мне. – Боэмунд подмигнул сэру Хью, и все вокруг дружно захохотали. – Я сомневаюсь, – продолжал он, – что наш союзник Алексей Комнин действительно простил, что мы штурмовали Корфу, Авлону и Дураццо.

Епископ Жирар подавился ехидным смешком.

– Не в большей степени, чем вы простили Алексея за то, что он нанял венецианцев в помощь своим туркополам, чтобы изгнать вас из Кастории.

– О раны Божьи! – мгновенно вскипел Боэмунд. – Как вы посмели упомянуть Касторию? Разве я виноват, что наши местные властители разбежались как зайцы?

Рейнульф из Принципата подался вперед, готовый встать между герцогом и не в меру веселым и ничуть не испугавшимся прелатом.

– Осторожнее, Жирар! Не слишком рассчитывай на свое церковное облачение и на тонзуру.

Его перебил жесткий голос сэра Тустэна:

– Милорд герцог, могу я внести предложение?

– Пошел прочь! Чего таращишься, как проклятая одноглазая сова! – взревел Боэмунд.

– Думая о вашем посольстве в Византию, я вспомнил о знатном человеке, находящемся сейчас, – продолжал ветеран, – в Сан-Северино. Он не только говорит и пишет на французском и латинском языках, но также, – Тустэн сделал паузу, чтобы усилить впечатление, – располагает широкими, если и не превосходными знаниями греческого языка.

– Ну? И что из этого? – фыркнул Боэмунд фиц Танкред, побледнев.

– Следует ли мне напоминать вам, – невозмутимо продолжал одноглазый ветеран, – что воздух

Константинополя часто оказывается смертоносным для… ну, посетителей из непопулярных владений? Предположим, что мне, вашему единственному эмиссару, случится испить из отравленной чаши или откусить не того граната на каком-нибудь византийском празднике? Кто же тогда станет собирать сведения относительно наилучшего пути для вашей армии? – Он сделал еще одну паузу. – Или выполнять какие-либо другие ваши поручения?

– Хм, вы в чем-то правы… – Боэмунд откинулся всем своим грузным телом на спинку кожаного кресла, которое затрещало в знак протеста. – Ну и кто же этот парень? Такой знаток языков не может быть знатного происхождения, – заключил он.

– Милорд герцог, – поспешил с ответом ветеран, – это не кто иной, как победитель во вчерашнем единоборстве.

– Рыжеволосый англичанин? – удивился Боэмунд. – Покарай меня Бог, если бы я мог себе представить, что этот парень получил достаточное образование, чтобы сосчитать до пятнадцати! – Заблестевшие глазки Боэмунда пронзали ветерана подобно клинкам кинжала. – Это правда?

– Как и то, что я стою здесь перед вами, милорд. Однако этот иноземец весьма стыдится своих знаний, достойных неблагородного писаря.

– Вероятно, я все же не пошлю его в Византию. Но он может оказаться полезным во время похода как переводчик. – Боэмунд расплылся в любезной улыбке. – Иди же, попроси его немедленно явиться. И прими мою благодарность, друг Тустэн.

Вскоре сэр Эдмунд де Монтгомери был оторван от того блаженного состояния, в котором пребывали он и Аликс, прогуливаясь рука об руку по зеленым, усыпанным цветами берегам кристально-чистого ручейка.

Увидев сэра Тустэна, Эдмунд поинтересовался соколиной охотой.

– Жалею, что не сопровождал вас, – учтиво сказал он. – Обожаю это занятие.

– Поохотились успешно, добыли дюжину уток и, возможно, вдвое большее число цапель и зайцев, – с удовлетворением сообщил ветеран, но тут же сделался серьезным. – Милорд герцог желает немедленно переговорить с вами, – сказал он уже более жестким тоном. – Это может пойти вам на пользу.

Боэмунд, перебирая толстыми пальцами свою редкую каштановую бородку, внимательно разглядывал огромного мускулистого человека, вытянувшегося перед ним.

– Я слышал, сэр Эдмунд, что вы свободны от присяги, – произнес он после некоторого раздумья, – и поэтому можете принять предложение, которое я собираюсь вам сделать. Действительно это так?

– Так, милорд герцог.