– Нет. Я хочу заняться соколиной охотой, – заявил Дрого, – и желал бы, чтобы леди Розамунда сопровождала нас.

Голос сэра Хью прозвучал словно удар меча по точильному камню:

– В этих местах наилучшее время для подпуска соколов – вечер. Вам, милорд, это должно быть известно.

– В самом деле? – вспыхнул ломбардец. – Клянусь Вакхом, я занимаюсь соколиной охотой, когда к тому расположен.

Аликс не ожидала от своего вспыльчивого брата такого самообладания. Быть может, он боится этого наглеца? Едва ли. Нет. Он просто добивается одобрения Розамунды.

– Милорд, никто не может запретить вам выезжать с вашими соколами и собаками, когда вы того пожелаете. – Он заглянул Дрого в глаза. – Но во всем Сан-Северино не найдется такой никудышной птицы, чтобы ее запускали во время дневной жары…

– Вот как? – удивился гость. – Ну, мои птицы, наверное, покрепче и могут летать в любое время…

Хью перевел дыхание и украдкой глянул на Розамунду.

– Милорд, сир ожидает вас на арене для турниров.

Дрого заколебался. Затем согласно кивнул и последовал за сэром Хью вниз по винтовой каменной лестнице.

Когда шум их шагов замолк, Аликс в весьма красочных выражениях стала поносить поведение Дрого из Четраро. Вначале это поразило Розамунду де Монтгомери, а потом начало ее забавлять. Умолкнув на некоторое время, Аликс посмотрела в сторону лестницы.

– Молю Бога, чтобы мой сир понял, что меня не заставить выйти замуж за этого разбойника из Ломбардии.

– Ну а мне кажется, что барон довольно хорош собой. – Бледное лицо Бланш вспыхнуло. – Разве никто из вас не заметил его гордой осанки? Для любой девушки покровительство такого выдающегося человека означает быть защищенной…

– Защищенной и умерщвленной! – поправила Аликс сдавленным голосом.

– Умерщвленной? – переспросила Розамунда. – Что означают ваши слова?

– Этот невежественный тип в свои тридцать лет уже дважды овдовел. Половина или большая часть его огромного владения приобретена посредством браков. Разве не странно, что обе его жены погибли, после того как были признаны права Дикого Вепря на их наследственные земли?

Глава 11 БАРОН ДРОГО РАЗВЛЕКАЕТСЯ

Пурпурный шатер барона Дрого был разбит роем слуг из Четраро у подножия огромного каменного монолита, на котором возвышался замок Сан-Северино. Место, где расположился хозяин, в полном беспорядке окружали палатки его рыцарей-вассалов и обнесенные частоколом стойла для боевых коней и вьючных лошадей. На закате в лагере, в клубах едкого дыма, закипела работа. Длинноволосые, оборванные прислужники метались между шатром и кучей раскаленных углей, на которой медленно вращалась туша молодого быка, принимавшая постепенно красно-коричневый оттенок.

Внутри шатра барона землю покрывали коврами. Изрядно изношенные во многих кампаниях, они все же оставались принадлежностью лишь очень богатых людей. Вокруг двойного ряда сооруженных на козлах столов были расставлены скамьи.

Вечер был безветренный, спокойный. С каменистых холмов за торговыми рядами Сан-Северино явственно доносился лай пастушеских собак. Вплотную к шатру были установлены две бочки крепкого тосканского вина. Позднее они будут помещены на двухколесные тележки. Бочонки с менее благородными напитками, уже раскупоренные, предназначались для обслуживания сержантов и ратников из Четраро. Местные жители, достаточно смелые, чтобы приблизиться к лагерю ломбардцев, заметили весьма многозначительную деталь: на, казалось бы, мирных приезжих были надеты кольчуги.

Привязанные к кольям боевые кони перебирали ногами и храпели. В сгущавшихся сумерках на дороге, спускавшейся от замка, появились ряды мерцавших факелов. Они медленно приближались к лагерю барона.

Как только гости из замка Сан-Северино и их многочисленные стражники появились на лугу, навстречу им выехал Дрого со своими вассалами, чтобы провести прибывших через лагерь к своему шатру.

Проезжая между палатками лагеря, сэр Эдмунд де Монтгомери убедился в том, что их обитатели уже выпили значительное количество вина. Не только высокий хозяин, но и большинство из его окружения говорили громко и вели себя достаточно развязно, разражаясь хохотом по малейшему поводу.

Естественно, что после такого количества выпитого вина звучали здесь и язвительные замечания в адрес обитателей замка, и воинственные выкрики. И если пока не возникло еще открытых столкновений, то, видимо, лишь потому, что Дикий Вепрь приказал своим соратникам быть более сдержанными. Это была элементарная предосторожность. Ведь хорошо подготовленные ратники графа Тюржи по численности втрое превосходили его силы.

Сэр Хью и его брат, гибкие молодые пантеры, испытывали чувство тревоги, когда помогали леди Аликс и двум прислуживающим ей леди выйти из неудобных носилок, доставленных двумя мулами.

Что же касается Эдмунда де Монтгомери, то он чувствовал себя более свободно и уверенно: его сестра хотя и выглядела свежей, как роза, в честь которой и была названа, вдруг пожаловалась на недомогание. Таким образом она избежала приезда в лагерь ломбардца.