Читаем Серебряный леопард полностью

За всей этой картиной с грустным чувством наблюдал, полулежа на куче свежескошенной травы, Эдмунд де Монтгомери. Сейчас ему особенно недоставало искрящегося юмора его молодого оруженосца, не хватало особого умения саксонца обращаться с горячими лошадьми. Не хватало просто преданного соратника и слуги, хотя сын тана Пенды так и не осилил науку прислуживать за столом, даже не научился играть на лютне.

Отряд из Агрополи, расположившись вокруг пылающих костров, приступил к трапезе. Однако не раз посторонние звуки: ржание лошадей, брань, лязг оружия – заставляли констебля из Сан-Северино отрываться от обгладывания очередной кости и, прислушиваясь, гадать о происхождении этих звуков: споры ли это вечно враждующих феодалов или просто ссоры их перепившихся слуг… Когда же поздно вечером близ Песто стали раздаваться отчаянные и несомненно женские вопли, сэр Тустэн опустил глаза и, поглядывая на последние красные угольки в костре, принялся спокойно допивать свое вино.

На вопрошающий взгляд леди Розамунды сэр Тустэн ответил широкой улыбкой, оскалившись, как добродушная старая сторожевая собака, и показывая испорченные зубы.

– Не тревожьтесь, миледи, – сказал он. – Это некоторые ревнители добрых нравов забавляются с крестьянскими девушками. – Одноглазый ветеран поднял короткий рог, служивший ему бокалом и обычно болтавшийся на поясе. – Пью за завтрашний день, друзья мои, и за то, чтобы проповедь брата Ордерикуса спасла заблудшие души от пламени ада.

Эдмунд приподнялся на локте.

– Что же это за проповедь? – спросил он. – И почему граф Тюржи приказал всем способным носить оружие собраться, чтобы прослушать ее?

Сэр Тустэн медлил с ответом, пошевеливая палкой угли в костре. Затем, вздохнув, недоверчиво спросил:

– Разве до Англии не дошли известия о провозглашенном святым отцом странствии во имя Господа?

– Нет. По крайней мере в Суссексе это неизвестно, – сказал Эдмунд. – Что это за странствие?

– Это связано с проповедью его святейшества папы Урбана Второго, с которой он выступил прошлой осенью в Клермонте, на земле бургундцев.

– Бургундцев? Это кто такие? – удивился Эдмунд.

На изувеченном лице сэра Тустэна появилось выражение недоверия.

– Бог мой! Вы совершенно не осведомлены о том, что происходит за пределами Суссекса в Англии?

Между тем за разрушенными стенами Песто по-прежнему звучали пьяные песни, прерываемые жалобными криками о пощаде. Розамунда, зашивавшая при неровном свете костра дырку на своей рубашке, подняла глаза.

– Кто такой этот брат Ордерикус, с виду такой тщедушный, а на самом деле, оказывается, очень сильный?

– Ученый монах из знаменитого бенедиктинского монастыря на Монте-Кассино, – объяснил ей седой сэр Тустэн, слегка распустив пояс, на котором укреплен меч. – Говорят, брат Ордерикус – один из самых умелых среди тех проповедников, которые ныне путешествуют по христианскому миру, передавая послание святого отца его пастве.

– О чем же говорится в этом послании? – продолжал расспрашивать обеспокоенный своим будущим Эдмунд.

– Завтрашний день все вам объяснит. И гораздо лучше, чем могу сделать это я сегодня, – широко зевнув, ответил ветеран.

Завернувшись в попону, Эдмунд удобно устроился в выемке на земле. Однако, к своему удивлению, заснул не сразу. Граф глядел на свою сестру, которая, закутавшись в полотнище от палатки, забылась глубоким сном. Лунный свет слабо освещал ее благородный и одновременно мужественный профиль.

В воздухе стоял храп, со всех сторон доносились вздохи и покашливания спутников сэра Тустэна. В отдалении сонно пофыркивали лошади, а еще дальше,, за холмом, завывали шакалы. По-видимому, они обитали в римских руинах над Песто…

Глядя на безмятежно спящую сестру,. Эдмунд снова и снова задавался вопросом, что готовит им судьба. Он имел самые смутные представления о том, где в Европе находятся Сан-Северино и Салерно. Казалось, сэр Тустэн тоже не много знал о том, в каких владениях к северу от древнего Неаполя укрепился Робер Гюискар, первый из норманнов, вторгшихся в Италию еще сорок лет назад. Дальше на север лежал в руинах имперский Рим – часто подвергавшаяся разграблению, опустошенная столица христианского мира. Короче говоря, бывший граф пытался сообразить, сколько феодальных вотчин входит во владения графа Тюржи, этого нормандского искателя приключений. Если общая территория его владений не превышает размеров скалистой береговой полосы между Агрополи и Песто, то это весьма жалкая собственность в сравнении с подобными владениями в южной Англии.

Предположим, граф Тюржи найдет предлог задержать Эдмунда до уплаты выкупа. Хотя более вероятно, что этот жестокий старый авантюрист сделает его своим вассалом – безземельным наемником, целиком зависящим от своего лорда как в отношении жалованья, так и боевого снаряжения…