Читаем Серебряный леопард полностью

Баронесса из Четраро вызвала в свой большой мрачный дом на улице Крылатого Быка католического священника. Она попросила его отслужить несколько благодарственных месс, а затем помолиться за благополучие ее мужа и брата. В ее дом были приглашены франкские рыцари, которые проезжали через город, чтобы присоединиться к силам, сражающимся в южном направлении. Сюда же пригласи-. ли и отдельных западных леди, которых оставили в тылу их мужья. Высокую и стройную Розамунду совершенно не беспокоило, что в последнее время увеличилась ее талия, а пышная грудь вылезала из одежды, хотя совсем недавно платье облегало ее тело совершенно свободно.

Византийские гарнизоны, которые отводились из европейских провинций империи, проходили через город, двигаясь в восточном, а не в южном направлении! Очевидно, им предстояло очистить Анатолию от остатков орд Кылыдж Арслана, и ни одна часть, как удалось узнать Розамунде, не будет направлена на подкрепление символическим силам, посылаемым Алексеем в поддержку крестоносцев.

Алексей Комнин, без сомнения, стремился отвоевать провинции, утраченные его предшественниками. По существу, его мало заботило, освободят ли Гроб Господень или нет.

За столом Розамунде прислуживала Хлоя, теперь изящная молодая девушка с приятным лицом и грациозной фигурой. При тусклом свете свечей леди Розамунда пыталась управляться инструментом для еды с тремя зубцами, который предпочитали византийцы вместо пальцев. Уже давно златовласая баронесса Четраро оставила привычку набивать до отказа пищей рот по манере франков и не выплевывала кости на пол рядом со своим стулом.

Сегодня у нее на обед подавали особо изысканное блюдо из мяса козленка, вымоченного в молоке, бедро жареной дрофы, семена лотоса и грецкие орехи. Посреди обеда появился мажордом Розамунды, грек-евнух. Он молча поклонился в пояс и оставался склоненным, пока ему не приказали говорить.

– В прихожей ожидает франкский рыцарь, госпожа, – доложил грек. – Говорит, что он из отряда вашего благородного брата. Он потерял руку при Дорилеуме.

– Глупец! Почему ты не пригласил его в залу?

Розамунда быстро поднялась, бросила на мраморный пол трехзубую вилку и легкими шагами вышла в приходую.

При колеблющемся свете факела ее поджидал высокий, широкоплечий человек. Женщина обратила внимание на его левую руку, поддерживаемую грязной, в пятнах крови повязкой.

Посетитель вежливо поклонился.

– Я сэр Гастон из Бона. В последнее время состою в отряде вашего брата.

– Добро пожаловать, сэр рыцарь, – улыбнулась Розамунда.

Она хлопнула в ладоши и распорядилась, чтобы принесли вина. Очевидно, сэр Гастон прибыл в ее дом прямо с дороги к Антиохии: слой пыли покрывал его плащ и остроконечные башмаки из мягкой кожи. Вокруг шеи и под мышками на плаще проступали темные пятна пота.

– Пойдемте. Вам необходимо освежиться, – начала было Розамунда, но что-то в поведении пришельца ее остановило. – Что случилось? Несчастье с сэром Эдмундом? – с беспокойством спросила она.

– Нет, миледи, несмотря на то, что он был в самом пекле и сражался как Роланд при Ронсевале.

– Тогда… тогда не убит ли мой муж?

– Нет, миледи, не убит, но тяжело ранен при Дорилеуме. Неделю назад, перед моей поездкой на север, он еще не совсем пришел в себя, не знал, где находится, но продолжал произносить ваше имя…

– Благодарение Господу в небесах! Какие еще известия вы можете сообщить?

– Добыча, доставшаяся нам после разгрома Красного Льва, превзошла все ожидания, – заявил сэр Гастон. Он сделал большой глоток из врученного ему кубка. Голос его зазвучал громче, эхом отражаясь от темного сводчатого потолка. – Никогда еще глаза западного воина не созерцали такого невероятного богатства. Драгоценные камни, золото, тысячи прекрасных лошадей и вьючных животных, парчовые одежды, сундуки со сладостями и пряностями, целые груды первоклассного оружия. Самый бедный крепостной теперь имеет отделанный золотом кинжал. Наши вьючные животные нагружены такими ценностями, за которые можно купить несколько прекрасных владений во Франции или в Италии.

– Значит, мой брат даже не ранен? – переспросила Розамунда.

– Это еще не все. У Боэмунда и его армии только и разговоров о доблести и стойкости графа Эдмунда, – отвечал сэр Гастон. – Этому способствовал сам барон Дрого, – добавил он, покосившись на кувшин с вином. – Говорят, что воины Четраро заставили неверных бежать с поля боя, так же как доблесть нашего отряда и сэра Эдмунда не дала туркам удрать до похода войска лотарингцев и провансальцев.

Розамунда с гостем допоздна засиделись в сумрачном и сыром обеденном зале, где с капителей колонн на них взирали искусно вырезанные птицы и звери. Хлоя, суетившаяся поодаль, наконец набралась смелости поинтересоваться судьбой оруженосца по имени Герт Ордуэй.

– Оруженосец был легко ранен, но с тех пор рана его зажила. Невозможно забыть его меткие удары алебардой, – промычал сэр Гастон, обгладывая с косточки мясо барашка. – Удаль саксонского молодчика повсеместно отмечалась в войске герцога Боэмунда.