Читаем Серебряный леопард полностью

Череда покинутых лагерей, которые они проезжали, как будто была бесконечной. Грифы уже очистили от мяса кости палых лошадей и скота. То тут, то там грубо связанные кресты отмечали места, где покоилось очередное незадачливое существо. Преодолев нескончаемый путь откуда-нибудь из Дании, чей-то сын или муж лежал здесь в ожидании трубы архангела Гавриила.

Нередко в придорожных кустах на склонах холмов можно было заметить легкое движение, а иногда – и тень человека, тут же снова исчезающую среди пыльных валунов. Эти едва различимые тени принадлежали не мусульманам, а несомненно франкам. Как заметил Рюрик, сержант из норвежцев, это были, вероятно, сторонники влиятельного и не лишенного чувства юмора отщепенца, известного как «король» Тафур. Орды его последователей включали убийц, плакальщиков, актеров, фокусников, карманников, жонглеров и проституток выползших из сточных канав Парижа, Лиона и других французских городов.

Эти подонки следовали за Петром Пустынником в его катастрофическом и неоконченном крестовом походе, но не были настолько ему преданы, чтобы разделить участь погибших.

Норвежец высморкался при помощи пальцев.

– Горе тому честному пилигриму без друзей и оружия, который повстречается с этими подонками. Они легки на расправу.

Ехавший в начале маленькой колонны сэр Арнульфо из Бриндизи высвободил сведенную судорогой ногу из стремени.

– Чума забери этого графа Танкреда. Отослал нас приказом с места сражения. От этого нам будет мало чести и никакой добычи.

– Полное безобразие, – мрачно согласился с ним Железная Рука. – Я только начал работать мечом в последней схватке, а она уже кончилась.

– Эти турки, – заметил он, когда каменистая дорога перед ним сделала поворот, – оказались прекрасно вооруженными и более богато одетыми, чем те, которых мы встречали в сражениях под знаменами сьёра де Морона еще в восемьдесят пятом году. Эти дети Сатаны гораздо крупнее тех и не такие уродливые. Почему это? – Нос норманна, когда-то давно срезанный жестоким ударом, нервно подергивался. – Всевышний Бог! Достаточно повидать турка, только что прибывшего из Азии. Он страшен как смертный грех. И, поскольку никогда не моется, вонь от него распространяется на пол-лиги…

Молодой сэр Рейнар из Беневенто ехал молча. Его долговязое тело мерно раскачивалось в такт шагам коня.

– Мне любопытно посмотреть на лагерь императора, – задумчиво сказал он. – Клянусь верой! Говорят, что это настоящий город. Мне не довелось сражаться против греков. И я не понимаю их стратегию.

– Если они решают дать сражение, то превосходно с этим справляются. Они прекрасные солдаты, – сообщил сэр Арнульфо из Бриндизи; тощий, как выпь, итало-норманн отличался большим клювообразным носом, который еще больше подчеркивал сходство с птицей. На поле боя его взгляд никогда не останавливался на одной точке, а перебегал из стороны в сторону. – Но у этих византийцев полностью отсутствует любовь к риску. Как люди восточные, они не понимают законов рыцарской чести. Им представляется, как объяснял наш лорд Эдмунд, что нельзя снискать славу, сразив в одной схватке дюжину человек. Они не ценят искусства удара хорошо закаленного меча по шлему. Или одного взмаха булавы, достаточного, чтобы выбить всадника из седла.

– Но тогда, сэр рыцарь, им, должно быть, недостает силы духа…

– Достает или нет, но они веками били болгар, турок, словен, печенегов – даже нас, франков. Как в Кастории.

Во второй половине дня отряд достиг того места, где еще не проходили крестоносцы: деревья росли по обеим сторонам дороги, кругом цвели цветы, журчали чистые ручейки и пели птицы. Запах конского навоза и нечистот не отравлял воздух.

Отряд двигался у основания крутого холма, мимо озера, плескавшегося справа. Внезапно в лесу протрубил рог. Почти мгновенно воины отряда Эдмунда собрались вместе и образовали такой же широкий клин, который они использовали в первой схватке. Бело-голубые флажки повисли на опущенных копьях. Воины придерживали коней, пропуская вьючных животных под прикрытие ощетинившейся сталью колонны. Затем отряд возобновил свое продвижение, пока из леса не появились тяжело вооруженные конники императора.

С их копий свисали желто-зеленые вымпелы. Такого же цвета были и их плащи и кольца на тяжелых круглых щитах.

У всех всадников на головах были стальные ермолки, увенчанные короткими перьями тоже зеленого и желтого цвета. Стальные кольчуги всадников доходили до бедер, стальными были и поножи. Византийские лошади крупнее, чем турецкие, но мельче боевых коней франков. Грудь и лоб каждой лошади защищали железные пластины.

Эдмунд видел, как эти всадники вскачь пересекали поле. В дополнение к кавалерийским лукам и дротикам они были вооружены широкими мечами и кинжалами.

Вскоре стало ясно, что эти всадники не питают враждебных намерений. Остановившись на некотором расстоянии от отряда Эдмунда, они привстали на стременах и дружественно помахали копьями.