Читаем Серебряный леопард полностью

Вообще-то прежняя жизнь Эдмунда обычно текла монотонно. Утомительно скучные недели проходили одна за другой. День начинался до рассвета с кормления и чистки любимой кобылы господина сенешаля, его боевой лошади. Затем приходилось чистить, чинить и смазывать оружие барона и луку его седла. После этого долгие часы посвящались владению в совершенстве оружием рыцарей – пикой, булавой и прежде всего теми тяжелыми мечами трех футов длиной, которые показали себя всесокрушающими.

Для укрепления мускулов плеч и рук молодой Эдмунд де Монтгомери по собственному желанию занимался с настолько тяжелыми гирями, что после них железная булава казалась ему просто тросточкой, а рыцарский меч – чуть тяжелее дубинки. Прилежные тренировки увенчались успехом, и в конце концов граф приобрел способность часами владеть оружием более тяжелым, чем у любого оруженосца или рыцаря из Дуврского замка. К тому же он с легкостью выдерживал вес железной кольчуги, покрывавшей его тело до колен, металлического капюшона и заостренного шлема. Все это вместе взятое весило по крайней мере тридцать фунтов.

В свободное от всех этих занятий время от рыжего юноши требовалось прислуживать за столом сэра Ришара. Он должен был стоять у локтя господина, чтобы вовремя налить сенешалю вина или отрезать кинжалом ломтик мяса. К таким поручениям Эдмунд всегда питал отвращение.

В то же время молодой граф всем сердцем отдавался другим занятиям, которых требовало рыцарство: играл на лютне и пел стихи, им же сложенные. Правда, его успехи в этой области, по-видимому, оказались невелики. Сэр Ришар терпел его пение ровно столько, сколько того требовала рыцарская вежливость. Затем предоставлял возможность возвысить свой голос в песне какому-нибудь другому оруженосцу.

До отхода ко сну – спал Эдмунд на жестком соломенном тюфяке в небольшой, со всех сторон продуваемой палатке – он должен был убедиться, что кобыла его хозяина хорошо накормлена и напоена. Затем он и другие эсквайры обходили все посты вокруг крепости, проверяя, все ли часовые на месте.

Оторвавшись от воспоминаний, благородный пленник тупо глянул на свои черные от грязи руки с поломанными ногтями. Разве были эти руки такими, когда в них вложили рыцарский меч?

Как глубоко врезалось в его память малейшее событие в то славное июньское утро. Всю предшествующую ночь он не мог уснуть. Лежал на каменном полу перед алтарем часовни Дуврского замка с раскинутыми крестом руками. С восходом солнца появились его близкие друзья. Непривычно сдержанные, они повели его в зал, где он вымылся и аккуратно причесал свои медно-рыжие волосы. Затем натянул на себя белоснежное одеяние.

В торжественном молчании самые молодые рыцари из подданных сэра Ришара де Донфрона эскортировали кандидата в рыцари в большой зал замка. Его поставили перед сенешалем, отцом и другими знаменитыми рыцарями и воинами.

С одной стороны к будущему рыцарю придвинулась старшая дочь сенешаля. Вполне заурядная молодая женщина в эти торжественные минуты выглядела словно ангел Божий. Прислуживавшие леди Эрменгарде женщины вынесли на деревянном подносе рыцарские доспехи: кольчугу, шапочку и краги. Искусно сделанные перчатки и башмаки были скреплены железными кольцами.

Затем раздался звучный голос старого сенешаля. Возможно, именно так он звучал во времена второго сбора норманнов в Гастингсе.

– Клянешься ли ты, Эдмунд де Монтгомери, почитать Святую Церковь и верно служить ей? – громко вопрошал он. – Клянешься всегда быть послушным своему суверену, королю Вильгельму Второму? Обещаешь ли всегда выполнять свои обеты и уважать законы рыцарства? Будешь ли защищать слабых, если их дело справедливо? Станешь ли помогать в беде собратьям-рыцарям?

Эдмунд вспоминал, как после клятвы следовать всем этим рыцарским заповедям он должен был преклонить колени перед старым графом Аренделским. Болезненно гордый старик похлопал сына по затылку плоской стороной длинного нормандского меча. Затем граф прокричал все еще могучим голосом:

– Именем Бога я возвожу тебя в рыцарское достоинство! Подымись, сэр Эдмунд де Монтгомери!

Его прежний господин, королевский сенешаль Дувра барон сэр Ришар де Донфрон, помог ему подняться на ноги. И, возложив свои руки на плечи нового рыцаря, в свою очередь закричал:

– Будь гордым! Всегда оставайся гордым! Затем сэр Ришар нацарапал на его военном поясе:

«Головоруб». Так, еще будучи оруженосцем, окрестил Эдмунд этот меч, отбитый им у благородного пирата сэра Тэт де Лю [6]. Соратники тогда надели ему шпоры из позолоченной стали, а сэр Ришар поднес Эдмунду длинный, похожий очертаниями на коршуна нормандский щит. На нем кто-то довольно неумело изобразил леопарда, покрытого серебристой краской.