Читаем Сердце ведьмы полностью

– Ничего-ничего, Маруська, все привыкают, и ты привыкнешь, – сказал он, – это только поначалу такая тоска накатывает. А потом с радостью будешь ездить, вот увидишь. Еще неделька-другая, а там уж будет легче! Тем более Елене Алексеевне ты очень приглянулась. Она, смотри, не каждого к себе на постой берет. Лучших выбирает! К ней сосед Михайло Евсеич своего Тимошку хотел пристроить, так она отказала им сразу, как Тимошку увидела, вот как.

Маруся поежилась от холода. Погода была ненастная, с ночи моросил дождь, небо было низким, хмурым и серым. И настроение Маруси было таким же мрачным.

– Пап, а почему дочки Елены Алексеевны из комнаты не выходят?

Лицо отца стало серьезным, он слегка развернулся к и сказал:

– Опять ты про дочек! Так немощные они, не ходят совсем. Ты там, Маруська, не шуми сильно, не мешайся. Сиди тихонечко да помалкивай. Елена Алексеевна денно и нощно за их здоровье молится, чтоб только их на ноги поставить…

Маруся вздохнула с облегчением. Так вот почему из комнаты не слышно посторонних звуков, кроме бесконечных, монотонных молитв попадьи.

***

В этот раз Маруся все продумала заранее: она пересчитала все сухари в мешке и поделила их на пять. Столько дней она проживет у попадьи. Вышло по четыре сухаря на каждый вечер. Маруся пообещала себе придерживаться именно такого количества съеденных сухарей, после чего сложила мешочек под свою лавку и побежала в школу.

Вечером она первым делом заглянула под лавку, достала из мешочка четыре сухаря и пересчитала на всякий случай оставшиеся. К ее удивлению, в мешке не хватало двух сухарей. Маруся пересчитала еще раз, и еще. Куда же они могли подеваться? Не попадья же их взяла! Зачем ей какие-то сухари, когда она раз в два дня печет свежие ржаные караваи?

Оставался только один вариант – ее дочки. А что? Пробрались на кухню, когда Маруси не было дома и стащили у нее два сухаря из мешочка. Маруся была уверена в своей правоте. Почесав затылок, она нахмурилась и подумала: "Тоже мне набожные да правильные! Иконам молятся, и при этом берут чужое… И с чего это отец решил, что они немощные? Поди все это только притворство! Может, нарочно притворяются больными, чтобы в школу не ходить!"

Попадье Маруся ничего не стала говорить о случившемся. Но на следующий день, вернувшись из школы, девочка снова пересчитала свой запас сухарей. И снова не досчиталась нескольких штук. Это уже была наглость! Брать чужое без спроса нельзя! Она ничего не трогает в доме попадьи, почему же ее сухари кто-то берет и нагло ворует? Попадьи в тот момент не было дома, поэтому Маруся, собрав всю свою храбрость в кулак, подошла к двери в хозяйскую комнату и громко постучала. Никто не ответил на ее стук, за дверью была тишина. Маруся прислонилась ухом к самой двери, но не услышала ни единого звука.

– Спят они там, что ли? – недовольно пробубнила себе под нос Маруся.

Она легонько толкнула дверь и та, к ее удивлению, сразу же открылась настежь. В комнате царил полумрак, видимо, занавески тут никогда не раздвигались.

– Эй! Есть тут кто? – тонким голоском позвала Маруся.

Никто не откликнулся, и она неуверенно пожала плечами. Ее тут же окутал тяжелый, горький аромат, царящий в комнате. Марусе стало не по себе, по спине побежали мурашки. Она старалась не смотреть на странные иконы, висящие на стенах, а когда глаза ее немного привыкли к темноте, она, подталкиваемая любопытством, осторожно ступила на мягкий ворс ковра, который покрывал деревянные половицы комнаты.

Бесшумно ступая, Маруся приблизилась к центру комнаты и только тогда рассмотрела два стула, стоящие рядом. Стулья были старинные, тяжелые и громоздкие. Они были развернуты к окну и из-за их высоких спинок едва виднелись две растрепанные светловолосые головки.

– Девочки! – тихонько позвала Маруся, но они даже не пошевелились, не обернулись на ее зов.

Маруся немного постояла в замешательстве, а потом спросила чуть громче:

– Эй, девочки, а ну, признавайтесь! Это вы мои сухари без спросу из мешка берете?

Но ни одна из сестер так и не повернула головы в сторону Маруси. Никто из них двоих даже не пошевелился.

– Вы балуетесь, вредничаете, а достается за ваши проделки мне! Ведь это же несправедливо! Я и так тут живу на птичьих правах, а вы мне еще забот добавляете!

Голос Маруси прозвучал строго и укоризненно. Но когда она замолчала, в комнате вновь наступила тишина, лишь слышалось, как под полом скребутся и пищат мыши. Дочки попадьи сидели в тех же позах, словно окаменели. Или они нарочно так дразнили Марусю?

Девочка не на шутку рассердилась. Она нахмурилась, сжала кулаки и уже намеревалась подойти к этим наглым девчонкам ближе, как вдруг вздрогнула и замерла на месте. До нее донесся скрип открываемой двери. Еще пара секунд, и попадья, пройдя темные сени, переступит порог дома. Маруся выскочила из комнаты и прикрыла за собой двери. Далеко она отойти не успела, остановилась в коридоре, поэтому попадья косо взглянула на нее и воскликнула:

– Господь милосердный! Напугала меня! Ты чего тут стоишь?

Маруся опустила глаза и пролепетала: