– Ее видение истории. – С этими словами аша простерла руку к горизонту, когда за ее спиной развернули паруса. – А теперь внимательно, как следует присмотрись, идиот ты этакий. И скажи мне, о какой такой защите идет речь.

Я увидел вдалеке едва различимые столбики серого дыма, поднимающиеся к небу.

– Что это? – ужаснулся я.

– Этот дым исходит из Киона, жалкий ты кусок дерьма. Ее ази напал на Анкио пять дней назад. Неизвестно, где сейчас остальные дэвы, но даже одного хватит для того, чтобы стереть Анкио с лица земли. Возможно, тебе, Фокс, и не ясны ее намерения, но я знаю наверняка. Она призывает нас к войне и обречет на вечные муки любого, кто встанет на ее пути.

2

Чтобы выжить в самом холодном месте на земле, требовалась недюжинная внутренняя сила и упорство, что истеранцам всегда удавалось делать со вкусом. Как только мы приземлились на краю Рунного леса, нас приветствовали медными фанфарами. Я была уверена: большинство из встречающих ни разу в жизни не видели ази, но, надо отдать им должное, даже не дрогнули, когда дракон, шумно рыча, обратил к ним свои три головы. Вместе с тем послышалось слабое позвякивание металла – несколько солдат вынули мечи из ножен. Истеранцы слыли не только дружелюбными, но и прагматичными людьми.

Пока мы шли, холод проникал сквозь ткань моего плаща, под ногами хрустел снег, устилающий землю. Лик дрожал всем телом. Халад молча снял свою толстую накидку и накрыл ей плечи юного аши. Тот, громко стуча зубами, ответил ему благодарной улыбкой, его щеки – не столько от мороза – ярко зарделись. Чувства молодого человека к Кузнецу душ росли день ото дня.

Навстречу нам вышел король Рендорвик и низко поклонился Людвигу, своему давнему наставнику. Его жена по имени Даэри, привлекательная брюнетка с глубоко посаженными голубыми глазами, проявила большее гостеприимство: она по-дружески обняла и расцеловала в щеки всех прибывших с нами женщин, включая Лика.

– Как давно, Людвиг, вы не удостаивали нас своим визитом. Нам очень вас не хватало.

Советник Людвиг фыркнул.

– Удивительно, Рендор, как в мое отсутствие Скальзиг со своими приспешниками еще не спалил этот город дотла, – заметил он.

Я вздрогнула, его слова пробудили в моем сознании ужасающее видение объятого пламенем Анкио всего несколько часов назад.

Людвиг продолжал:

– Судя по отсутствию видимых повреждений, они оказались более умны, чем я предполагал, когда только начиналось их обучение под моим руководством.

Истеранский король рассмеялся:

– Мой дорогой друг, у нас круглый год зима. Вам ли не знать, что пожары боятся наших холодов. – После этого он с любопытством воззрился на ази. По моей молчаливой команде тот опустил свои три головы и в знак покорности распростер их на земле. – Боюсь, размеров наших конюшен не хватит, чтобы приютить вашего друга.

– Мы бы предпочли не держать его в городе, ваше величество, – сказала я. – Ази любит открытые пространства.

– А вы, должно быть, леди Тия. Мы много наслышаны о вас, несмотря на всю удаленность наших земель. – Король протянул мне руку, и я пожала ее. – Пожалуйста, зовите меня Рендором. Мы с вами обучались у одного учителя, а это, я смею полагать, делает нас почти родственниками.

Советник Людвиг снова фыркнул, однако на его лице отразилось легкое одобрение.

Король Рендорвик оказался весьма любезен: остальных членов нашей делегации он также приветствовал с простотой, не присущей королевским особам. И с большим удовольствием принял Калена с Халадом.

– Прошло немало времени с тех пор, как вы приезжали к нам в Фарсун, ваша светлость, – сказал он и сдержанно добавил: – Как поживает ваш кузен Канс?

При упоминании имени Канса мое стеклянное сердце вспыхнуло голубым цветом, а Кален невольно поморщился.

– Хорошо, насколько это возможно при сложившихся обстоятельствах, ваше величество.

– Мне ужасно жаль слышать о болезни вашего дядюшки. Надеюсь, его величество в скором времени поправится.

Настал мой черед поморщиться. Причина болезни одалийского короля для всех остальных оставалась тайной, и я даже не представляю, как отреагировал бы дружественный монарх, узнай он о том, что виновница безумия Телемайна, воспользовавшись его гостеприимством, стоит перед ним.

Халад, однако же, проявил большую откровенность.