Читаем Сердце предательства полностью

Я взяла из корзинки новую ленту и привязала к висящей над головой лампе, которую спустила вниз, потянув за веревку. Украшая лампу, я пыталась отвлечься, чем-то занять ум хоть на несколько блаженных минут. Помечтать о чем-то, чтобы унестись за пределы Санктума. Но мысли упорно возвращались к одному.

Человека труднее убить, чем коня.

Так ли это? Я не знала.

Но были сотни способов, и я лихорадочно перебирала их. Удар тяжелым горшком по голове. Трехдюймовый нож, воткнутый в горло. Толчок – и падение с высокой стены. С каждой упущенной возможностью пламя в моей душе полыхало все сильнее, но рядом с ним горел огонь другого, не менее горячего желания – не только уничтожить одного, но одновременно спасти другого, кого люблю.

Если я убью Комизара, здесь начнется кровавое побоище. Мне нечего предложить наместникам, рахтанам и чивдарам, ничего ценного, что могло бы продлить мне жизнь – ни союзников, ни даже чаши с вином. В Совете на моей стороне только Каден, а в одиночку он при всем желании не сможет стереть ту мишень, которая появится у меня на спине. Сейчас я не просто хотела остаться в живых ради Рейфа, я обязана была остаться в живых ради него. Свадьба, возможно, не сделает его свободным, но по крайней мере не оборвет его жизнь. Я всегда смогу повлиять на Комизара, выставив ему условие – горячка прекратится, если только он причинит вред Рейфу. Свадьба позволила нам обоим выиграть немного времени. И только. Кроме этого у меня не было уверенности ни в чем.

Я вспомнила свой разговор с Берди после убийства Греты – о том, что в моем мире нет уверенности и определенности, и о том, что я думала, что согласилась бы выйти замуж хоть за самого дьявола, будь у меня хоть малейший шанс спасти этим Грету и младенца. Кажется, именно такое замужество мне и предстоит. Я высунулась в окно и посмотрела на небо. Боги шутят с нами недобрые шутки.

Привязав последний бант, я потянула за веревку, возвращая лампу под потолок. Над головой заиграла радуга из разноцветных лент, и мне стало любопытно, что подумает Каден, когда увидит это. Сердце кольнуло чувство вины за то, что обманываю его. Высокородный, вроде меня, негодяй уже однажды обманул его, лишив опоры под ногами, лишив всего. Ведь для него превыше всего верность. Теперь я это понимала. Чего еще можно ожидать от мальчишки, которого собственный отец вышвырнул вон, как мусор? Со вздохом я покачала головой. Морриганский лорд. А теперь я предавала Кадена, точно так же, как его отец. Во многих смыслах. Я знала, какие чувства он ко мне питает, и мне самой, как ни странно, он был небезразличен, хоть я и злилась из-за его преданности Комизару. Между нами была связь, непонятная мне самой. Это чувство не было таким же, как к Рейфу, но в то же время мне не стоило большого труда последним поцелуем заставить Кадена поверить в мою искренность.

В борьбе за выживание нет правил, напомнила я себе. Но лучше бы они были. Изменам и предательству, казалось, не будет конца. Скоро Комизар потребует, чтобы я предала тех, кто меня приветствовал и принял, – тогда мне придется таращить глаза и притворяться, наполняя их ложной надеждой, неся благо ему, а не народу.

Ты будешь держать за зубами свой язык и говорить те слова, которые я тебе подскажу.

Я села на постели и закрыла глаза, отгораживаясь от свиста и конского топота далеко внизу за окном, лязга закрываемых ворот, воплей кухарки, гонявшей по двору курицу, которая отчаянно пыталась спасти свою голову. Вместо этого я оказалась на лугу. Вокруг него на деревьях развевались ленты, дальние горы окрасились пурпуром, я вдыхала аромат розового масла, которым мне натерли спину, – аромат, разносившийся на сотни миль…

Этот мир – он вдыхает тебя, он… так делится с тобой…

Пожалуйста, поделись мной с Рейфом. Я сделаю это ради тебя. Только ради тебя.

В дверь вдруг резко постучали. Каден сегодня уходил с таким презрением на лице, что я не ждала его назад рано – он мог и вообще не вернуться. Ульрикс с очередным распоряжением от Комизара? Что он там еще надумал? Надень зеленое! Коричневое! Любое, какое прикажу!

Меня вдруг пронзило неприятное воспоминание из жизни при дворе Морригана. Другие обстоятельства, другая обстановка, но те же распоряжения – год за годом. Надень это. Стой тихо. Подпиши вот здесь. Придержи язык. Ради богов, принцесса Арабелла, ваше мнение никого не интересует. Мы не желаем больше слышать ваших высказываний по этому поводу. Я схватила лежащую на сундуке миску и запустила ей через всю комнату. Во все стороны брызнули осколки глины, а я, вздрогнув, внезапно поняла правду – одно государство не так уж сильно отличалось от другого.