Ей выдали стопку деревянных фишек, и игра началась. Малик улыбался. Лия улыбалась. Улыбались все, кроме меня.

И Рейфа.

Он стоял позади толпы, собравшейся поглазеть на игру. Я крутил головой, ища Каланту и Ульрикса. Они должны следить за ним, но вместо этого тоже смешались с толпой зевак. Рейф бросил на меня острый обвиняющий взгляд, как будто я своими руками втолкнул девушку в волчье логово.

В первой игре Лия делала одну ошибку за другой. В следующей тоже. Она уже лишилась трети своих фишек и сосредоточенно хмурила брови. При следующей сдаче она проиграла не так много, но все же больше, чем могла бы себе позволить. С сомнением покачивая головой, она снова и снова перекладывала свои карты, громко просила сидящего рядом наместника напомнить ей, что ценится выше, красный коготь или черное крыло. За столом все улыбались и повышали ставки, рассчитывая на легкий выигрыш. Лия проиграла еще несколько фишек и совсем помрачнела. Она досадливо покусывала губу. Малик больше следил за выражением ее лица, чем за своими картами.

Я покосился на Рейфа. На лбу у него выступила испарина. Следующая сдача. Лия прижимала к себе карты, шевеля губами и прикрывая глаза, словно безуспешно пытаясь расположить их хоть в какую-то комбинацию. Наместники сделали свои ставки. Лия сделала свою. Малик уравнял их все и открыл две свои карты. Лия опять, качая головой, озадаченно уставилась в свои карты. Она добавила фишек в банк и вскрыла две свои карты – ту же проигрышную комбинацию, с которой проигрывала весь вечер. Наместники подняли первоначальные ставки, выложив на середину стола остававшиеся еще фишки. Малик с торжествующей усмешкой ответил на ставки, присоединив к банку стопку своих фишек. Потом выложил на стол карты. Крепость лордов.

Наместники побросали карты – побить эту комбинацию они не могли.

Теперь все, затаив дыхание, ждали, когда свои карты откроет Лия. Она все хмурилась и качала головой. Потом посмотрела на меня. Подмигнула. Время замедлилось, словно прошла тысяча лет.

Потом перевела взгляд на Малика.

Тяжко, сокрушенно вздохнула.

Она положила свои карты на стол.

Шесть черных крыльев.

Идеальная комбинация.

– Если я не ошибаюсь, мои карты бьют, Малик?

Малик сидел молча, с отвалившейся челюстью. И тут зал взорвался оглушительным хохотом. Лия невозмутимо подгребла к себе банк. Три наместника пораженно кивнули. Малик все еще не мог поверить в то, что сделала Лия. Он долго не сводил с нее глаз, потом наконец огляделся, словно только сейчас заметив толпу вокруг и услышав смех. Побагровев от ярости, он вскочил (его стул отлетел в сторону) и потянул из ножен кинжал.

В ответ мгновенно раздался лязг десятков выхваченных ножей и кинжалов, в том числе и моего собственного.

– Залей-ка лучше это дело элем, Малик. Девушка обставила тебя честно, все по справедливости, – миролюбиво сказал наместник Фейвелл.

Грудь Малика ходила ходуном, обводя взглядом зал, он заметил меня, потом мой нож. Он неуклюже повернулся, споткнулся об опрокинутый стул и с перекошенным лицом бросился вон. Четверо братьев-рахтанов последовали за ним.

Кинжалы вернулись в ножны. Снова раздались смешки.

Рейф вытер пот с верхней губы. Когда Малик схватился за нож, он сделал стремительное движение в сторону Лии, готовясь перехватить его. Безоружный. Не слишком естественно для безразличного к ней придворного хлыща. Ульрикс, вспомнив, наконец, о своих обязанностях, отвел Рейфа в сторону.

Я обернулся к Лии. Спокойно, чуть опустив голову, она смотрела в опустевший коридор, вслед взбешенному Малику. В ее сдержанном, безмятежном взгляде я прочел удовлетворение.

– Забери выигрыш, – велел я.

Вдвоем мы вышли из зала и вернулись в мою комнату. Я закрыл дверь, запер ее изнутри и только тогда повернулся.

Лия, стояла лицом ко мне, обхватив себя руками и вызывающе подняв голову.

– Ты совсем рехнулась? – заорал я. – Разве тебе недостаточно, что ненависть к тебе горит в нем ярче тысячи солнц? Неужели обязательно было унижать его перед боевыми товарищами?

Лия смотрела мрачно. Будто не слыша, не спеша отвечать. А когда все же заговорила, голос ее звучал ровно, в нем не было волнения.

– Малик смеялся в тот вечер, рассказывая, как он убивал Грету. Он сознался в ее убийстве. Он сказал, что это было просто. Ее смерть далась ему даром. Он расплатится за нее теперь. И будет расплачиваться, пока я дышу. Каждый раз, как увижу эту самодовольную ухмылку на его лице, я заставлю его платить.

Она бросила свой выигрыш на койку и опять обратилась ко мне.

– Поэтому короткий ответ на твой вопрос, Каден, – нет. Недостаточно. И никогда не будет достаточно.

Глава двадцать седьмая

Рейф

Теперь я начал понимать, почему службу в армии Свен ставил выше любви. Службу куда проще понять, и в ней намного меньше шансов погибнуть.